— Я пошла на физкультуру. В раздевалках никого не было, поэтому я решила спросить Антона Юрьевича, будет ли у нас занятие, — нахмурившись, Олег внимательно слушал. — Я прошла в инвентарную и застала его там, — и тут я остановилась, эта девушка Наташа, кто она Олегу Михайловичу. Скажу всё как есть. — С Наташей Тюриной.
На мгновение Олег опустил глаза. О чём он сейчас думает? Что творится в его голове? Я не вижу той злости, которая должна была быть, если бы эта Наташа была его подружкой, а я так спокойно повествую, мол застала её с физруком, а учитель так спокойно реагирует.
— Олег, ты знаешь её? — он должен понять по моей интонации и настойчивости, что меня крайне заботит эта непонятная девица. Но Олег то не знает, что я видела их утром.
— Да, я заменял у её класса, когда преподаватель был на курсах повышения квалификации.
Пока это ни о чем не говорит, просто левая инфа, которая должна отвести меня от нужного следа. Могу ли я верить Олегу, что между ними ничего не было? Она девушка видная...
— Что было дальше? — нетерпеливо спросил учитель.
— Девушка, не растерявшись, надела футболку, — сказала специально, чтобы проследить его реакцию. Не подействовало! — Я извинилась перед преподавателем, хотела уйти, но он меня остановил.
— И ты осталась? — я подпрыгнула на стуле, когда Олег со всей мощи шарахнул кулаком по столу. У меня и так нервишки шалят как под марихуаной, а он ещё вздумал вымещать свой гнев на обветшалой мебели, тем самым пугая меня до чёртиков. — Маш, прости меня. Просто расскажи, что было дальше.
— Я осталась, — думаю, как же лучше преподнести правду. — В общем, он решил открыть мне глаза на правду. Сперва, физрук сказал, что знает про наши отношения. Он утверждал, что в курсе, чем мы занимались в Москве.
Олег был в не себя от ярости.
— Как он может это знать? Никто об этом не знает, кроме нас двоих! Только мы — ты и я — знаем, что произошло между нами в Москве, — учитель говорил очень пылко, громко; даже боюсь сообщать ему другие подробности нашего разговора.
— Конечно, он не мог. Но он сообщил кое-что ещё, в частности про твою личную жизнь и отношение к девушкам, — Олег Михайлович закатил глаза, как будто только ему одному известно, как он потребительски относится к женскому полу. Мне кажется, уже все в школе это заметили.
— Так что он там сказал? — я слишком много думаю, какую обёртку подобрать к информации, лучше говорить голую правду.
— Ты — бабник, девушки для тебя лишь мимолётное развлечение, игрушки. Ты не считаешься с интересами других, особенно интересами слабого пола, поэтому у тебя нет постоянной спутницы жизни.
Про твою жену он ничего не говорил, но у меня есть определённые догадки на этот счёт, о которых я лучше помолчу. Он утверждал, что всё твоё отношение ко мне – это игра. В общем, я сама об этом часто думала...
— Стоп, Маша. Стоп! Ты правда ему поверила?! Если бы весь этот бред был правдой, я бы бросил тебя после нашего первого соития, — мы оба опустили глаза, не лучший момент вспоминать об этом. — Прости, — его рука переместилась на мое колено. — Ты многое значишь для меня.
Возможно, этого достаточно, такой успех слышать эти слова из уст учителя, но всё-таки хотелось слышать больше конкретики. Пока это всё слова, как я однажды говорила. А действия? Набить кому-то морду или вставить член? Ума много не надо.
— С твоего разрешения я продолжу, — чувствую себя ученицей на личной аудиенции учителя, — Физрук утверждал, что знает то, чего не знаю я. То есть твой большой секрет или тайну, но он не сказал мне, что именно ты скрываешь, в том числе и от меня. Есть что-то, что стало ему известно, — начинаю додумывать историю, чтобы произвести больший эффект. Как бы ему открыто намекнуть, что я имею в виду проделки маньяка. — И я тоже часто замечала за тобой. Скрытность. Как бы это назвать.
— К чему ты клонишь? — не выдержал Олег Михайлович.
Была не была, скажу, как есть!
— Олег, тебя подозревают! Все тебя подозревают! — все — это я и папа, ну может ещё и физрук. — Даже папа, думаю, тебя подозревает.
Стало как-то легче? Нет, не думаю. Мои слова так и повисли в воздухе. Олег смотрит на меня, я на него. Я вижу, он что-то знает, что-то держит в себе; наверняка, он может тоже самое сказать про меня. Звонок Елены, телефон, записка, бабочки в вещах жертв, его эпидермис на пиджаке Елены и вишенка на торте — Наташа-потенциальная-жертва.