Каждый погруженный в свои мысли, мы проехали ещё несколько километров. Совсем скоро мы доберёмся до моего дома, чем ближе, тем больше волнение. Всё оттого, что на языке крутится один вопрос. Вернее, в голове зародилось сомнение, переросшее в неопределённость.
— Олег Михайлович, — схватываю налету. — Можно задать один серьёзный вопрос. Хочется услышать мнение старшего человека с жизненным опытом.
Сперва он задумался, чего это меня вдруг потянуло спрашивать его житейского совета, но потом всё же дал понять, чтобы я продолжала.
Собрав волю в кулак, я начала говорить, при этом пыталась делать это как можно более уверенно и отстраненно, чтобы не возникло лишних подозрений.
— Вот есть на свете человек, который мне небезразличен. Все вокруг за малым исключением видят в нём только плохое, подмечают его недостатки, пытаются полить его грязью, оклеветать и приписать все гнусные поступки на его счёт. Но в отличие от них — большинства — я вижу в нем только хорошее, хотя о плохих сторонах его личности и характера я всё-таки подозреваю. Тем не менее ещё никому до сих пор не удалось переубедить меня в верности моего чувства. Так вот вопрос, — сосредоточиваю все внимание на своих ногтях, в такой ответственный момент я не могу смотреть на Олега Михайловича. — Это можно назвать любовью?
— Проклятье! — Олег резко затормозил, я вжалась в кресло, но через секунду он продолжил движение.
— Что случилось? — учитель выглядел взволнованно.
— Кажется подшипники неисправны. Слышала, какой был гул.
Но я ничего не слышала. Было ли это отвлекающим маневром, когда он услышал слово «любовь».
— Так ты ответишь? — прежде чем я успела вновь повысить манеру общения, я услышала ледяной, спокойный голос Олега Михайловича.
— У каждого своё мнение на этот счёт. Лично мне понятие любви представляется чем-то абстрактными, эфемерным, трудно определимым, в какой-то степени недостижимым. Многие говорят, я люблю этого человека просто так, ни за что. Но в то же время мы можем точно определить, почему мы не любим кого-то. С любовью всё намного сложнее. Из своего опыта я понял, что отношения, строящиеся на любви, хотя это звучит слишком пафосно, подразумевают взаимную выгоду. Другими словами, такая-то женщина и такой-то мужчина не сходятся просто так, они видят в этом союзе определенную перспективу. Поэтому часто случается, что у одного из партнеров возникает чувство, что его используют. Чаще всего у женщин. Вот поэтому я привык в любой ситуации думать мозгами, а не поддаваться эмоциям и чувствам, которые могут возникать в минуты проявления слабости. Сильные люди умеют прятать в себе самые сильные чувства, если такие, конечно, им подвластны.
— А когда ты хотел разукрасить физиономию физрука, ты тоже слушал команды разума, или тобой руководили минутные эмоции?
Не дожидаясь ответа, я отвернулась от самовлюблённого учителя-эгоиста. Мне всё стало понятно. Он сам того не подозревая предупредил меня, что в его понимании мужчины в отношениях используют женщин. Так зачем же мне ждать, когда слова физрука сбудутся? Я никогда не дождусь от него взаимного чувства. Он хочет казаться сильным, но даже сильные люди не могут устоять перед самым сильным чувством.
Третья фаза тишины длилась до самых ворот отчего дома.
— Спасибо, Олег Михайлович, что подвезли, — сухо, без лишних эмоций, как говорится по железным правилам держаться как кремень в любой ситуации, я распрощалась с учителем и вышла из машины.
Если бы всё было так просто в голове этого чертового гения спонтанных решений и запоздалых извинений.
Позади себя я услышала:
— Маша, подожди. Я не то имел в виду.
Резко останавливаюсь, учитель меня догоняет и разворачивает к себе. На этот раз я не покажу ему свою слабость.
— Я имел в виду, что вообще не могу ни о чём думать, когда нахожусь рядом с тобой. Мозг полностью отключается, — он тяжело дышал, хотя пробежал всего лишь пять метров. Волнуется?
— Ты не сказал этого в машине, — пытаюсь перевести взор на поздний осенний пейзаж, на зверей-соседей, на небо в фиолетовых всполохах.
— Не сказал, но думал об этом.
Учитель также переводит взгляд на объект, на котором застыл мой взгляд. Потом я ловлю себя на том, что смотрю на его губы, подбородок с легкой щетиной, взлохмаченные волосы. Потом мы сталкиваемся взглядами, и он влечёт меня к себе, обнимая за талию, а я влеку его на себя. Соприкоснувшись спиной с массивными воротами отцовского дома, я тяну учителя за ворот и, о Боже, проявляю инициативу, которую подхватывает Олег Михайлович. Свежий воздух хорошо на меня действует.