Наши губы мгновенно находят друг друга, языки пускаются в пляс, становится жарко от одних лишь прикосновений.
— Твой отец не установил камеры наблюдения? — спросил Олег Михайлович, посасывая мою шею. Он любит задаривать меня подарками в виде засосов.
— Нет, — закидывая голову назад, ударяюсь макушкой, Олег моментально начинает растирать место ушиба, углубляясь длинными пальцами в волосы. — Но нас могут увидеть соседи.
— Соседи? — усмехнулся он. — Ты имеешь в виду зайчиков и белочек, ведь все бабочки уже вымерли...
После того как я несколько минут не могла расстаться с Олегом Михайловичем, он попросту меня не пускал или же предлагал зайти к отцу, конечно, я отказалась, в общем после поистине киношной сцены прощания я отправилась домой делать уроки. Это было условием Олега Михайловича. Уже в течение часа он прислал и мне, и Гене кипу заданий, чтобы исправить двойки. Решая всё это, мы точно можем просидеть до самой ночи. И кто только придумал эти электронные дневники, где ученики и учителя, как пользователи одной сети, могут обмениваться данными.
Домашнее задание хоть сколько-то, но помогает не думать об Олеге Михайловиче. Я уже поняла, нет смысла думать наперёд, что-то загадывать и даже строить планы. Всё всегда происходит против нашей воли, наступает новый день, и ты не знаешь, что выпадет на твою грешную долю на этот раз.
Где-то после обеда ко мне в комнату постучал отец, он был как всегда на взводе:
— Машенька, срочно! Оторвись от уроков. К нам пожаловал важный гость, я приму его у себя в кабинете, сделай нам, пожалуйста, кофе.
Мне разминка сейчас не помешает, да и любопытство всегда было моей слабостью, поэтому я пошла на кухню выполнять поручение отца. В прихожей я встретила высокого мужчину в форме, им оказался Генеральный Прокурор из Москвы. Вот уж точно важный гость!
Подав мужчинам кофе, я поспешила выйти из кабинета, но в моих планах не было бросать затею узнать что-нибудь про расследование. Ведь они именно об этом будут разговаривать.
Маленькая щелка, что я оставила, не привлекала внимания разговаривающих, так как они особенно были заняты обсуждаемым вопросом, а для меня это узенькое пространство между дверью и косяком — возможно ключ ко всем вопросам.
— Герхард Леонидович, Вы, наверняка, уже в курсе, что в отделение полиции поступил анонимный звонок. Заявитель утверждал, что у него есть сведения, кто на самом деле орудует под маской Сибирского маньяка.
Вот так поворот. Неужели я наконец-то услышу имя этого маньяка.
— Так точно. Однако за всю свою практику я ещё ни разу не полагался на такого рода заявления. Извините за резкие слова, мне кажется, всё это чушь собачья.
О, папочка, ты бы так не разбрасывался просторечиями в присутствии столичного гостя.
— Смею Вам возразить. В сложившейся ситуации мы должны хвататься за каждую возможность, каждую ниточку, которая может привести к разгадке.
— Дело в том, — папа слишком долго молчит. — Что я лично знаю того, на кого донёс аноним. Я знаю этого человека с детства. Я поверить не могу, что он может оказаться маньяком. Это просто бессмыслица!
Знаю с детства. Знаю лично. Олег Михайлович! Это первое, что приходит на ум. Затаив дыхание, я продолжила подслушивать.
— Если так прикинуть, в этом посёлке вы всех знаете с детства, не в обиду будет сказано. Как я уже заметил, мы не можем упускать возможность проработать ещё одну версию. Это непозволительная роскошь не проверить прямое заявление, которое реально может вывести нас на убийцу. К тому же аноним знает свидетеля, который может дать показания.
— А Вам не приходила в голову мысль, что всё это может быть постановкой. Аноним всего на всего захотел очернить человека, оклеветать его, в конце концов отправить нас по ложному следу. Бьюсь об заклад я уверен в этом человеке.
— Как правило, самые достойные люди нашего общества в итоге оказываются убийцами, ворами, насильниками и...маньяками. Я понимаю, что Вам неприятно слышать, когда Вашего знакомого обвиняют в серии зверских убийств. Но мы же — в органах — не глупые девицы, которые верят всем и вся, мы не будем действовать наступательно, сначала последим за этим человеком, не сразу же его к стенке прижимать. И прошу, Герхард Леонидович, никакой инициативы с Вашей стороны. Я и так говорю Вам больше, чем положено.