Я ведь знала, что она догадывается. Я чувствую, девушка не желает мне зла, поэтому я не буду ей врать.
— Изменился в лучшую или худшую сторону? — пусть считает это подтверждением её подозрений.
— В худшую. По крайней мере для меня, как для тебя я не знаю, — боюсь представить, как настрадалась жена от Олега, то ему холодно, то ему жарко, то он насильник, то мягкий котик.
Ещё несколько километров пролетели как одна минута. Рядом с женой Олега Михайловича я чувствовала себя легко, она — его полная противоположность, зная учителя, могу точно утверждать, он её не достоин.
— Маш, ты должна остановиться, пока не поздно, погаси это чувство, пока всё не зашло слишком далеко, — я едва не наделала в штаны от этих слов.
— Что? — смямлила я.
— Я знаю его уже много лет. По началу у нас тоже всё начиналось, как в лучшем любовном романе. Дикая страсть, влечение, но в результате он забирает всё, не оставляя ничего взамен. Прожив с ним восемь лет, я имею лишь пустоту. Понимаешь? Этот брак не дал ничего. Эти отношения не дали ничего. Страсть погасла быстрее, чем вспыхнула. Сейчас я уже сомневаюсь, была ли в наших отношениях любовь. У тебя всё впереди, ты не должна связывать свою жизнь с этим человеком. Он не тот, кто сможет сделать тебя счастливой. Не повторяй моих ошибок.
Я прибывала в шоке от услышанного, один человек за несколько секунд смог убедить меня, что отношения с Олегом априори были ошибкой, не скажу, что Света полностью открыла мне глаза на Олега Михайловича (а это пытались сделать многие: мое подсознание, физрук, даже Елена), но теперь я могу соотнести свою историю любви с историей Светы. Окончательное решение всё равно будет за мной. Быть мне с Олегом или не быть будет решено только после того, как я узнаю, это он Сибирский маньяк, на счету которого десять жертв, или кто-то другой.
— Я не повторю Вашей ошибки, — с запозданием ответила я.
Светлана лишь кивнула, вряд ли она мне поверила, я и сама не верю своим словам.
Девушка подвезла меня до дома и даже предложила сопроводить внутрь, кажется, она любит заботиться о других или всего лишь привыкла оказывать чрезмерную опеку.
Света крайне удивилась, когда на вопрос «Почему отца нет дома», я ей поведала, что он имеет обыкновение проводить ночи, а иногда и дни на работе. Света ничего не возразила, но наверняка сделала вывод по поводу отцовских качеств папы. Он хорошо справлялся с этой ролью до поры до времени.
— Маш, может тебе накапать успокоительного?
Что? Она думает, я пережила потрясение, узнав новые подробности из жизни её мужа, моего учителя. Сохраняя вежливый тон, я отказалась, но всё-таки проследовала на кухню выпить воды. Света пошла за мной.
Она хочет ещё мне что-то сказать? Иначе почему она не уходит. Может это очередная возможность задать ещё один вопрос. И тогда я начала судорожно перебирать в памяти воспоминания, а скорее злоключения Олега Михайловича. Какая его сторона, какая выходка осталась мной не разрешена. Мысленно дотронувшись до этого воспоминания, я ощутила подкатывающую тошноту. Я знаю, что хочу спросить.
— Света, — смотрю на эту прекрасную блондинку, не состоявшуюся Клаудию Шиффер, и сердце обливается кровью, неужели он тоже надругался над ней когда-то. — Ваш муж когда-нибудь проявлял по отношению к Вам физическую силу?
Светлана на несколько секунд канула в тяжёлое молчание. Она смотрела на меня с прищуром, как бы пытаясь понять причину, что побудила меня задать этот вопрос. После изнасилования, не сразу, но всё-таки я научилась принимать равнодушное выражение лица, глубоко внутри подавляя истинное отвращение к этой теме.
— Ты хочешь спросить, поднимал ли он на меня руку? — дрожащим голосом уточнила девушка, сжимая руки на груди. Я вяло кивнула. — Нет, никогда. Это слишком даже для Олега.
Я верила каждому её слову, и всё меньше верила в добродетель учителя.
— Простите, мне стыдно, — я задёргалась, переминаясь на месте. — Он когда-нибудь принуждал Вас к интимной близости?
Светлана звучно выдохнула, её тоненькие ручки потянулись к бледным губам. Она застыла в безмолвии, выпучив глаза.
— Маша! — она будто задыхалась. — Ты что?! Олег не способен на это.