— Получается, все зацепки, ниточки, которые вели хоть к какой-то разгадке, уничтожены. Маньяк подчистил все следы, оставив следствие не у дел, — папа потупил взгляд, я сосредоточила свой на чашке остывшего чая. Все труды следствия были напрасны, в одночасье они лишились всего.
— Может он и уничтожил все улики, но жертв не вернуть. И это голый факт.
Омрачённая утренним разговором с отцом, я отказалась, чтобы он отвез меня в школу, отдав предпочтение школьному автобусу. Прислонившись виском к холодному стеклу, я отключилась от внешнего мира. Перед глазами только лес, запятнанный кровью. В голове неразбериха, которую я больше не пыталась разобрать. Впереди встреча с Олегом Михайловичем, которой я удивительно не боюсь, а жду с нетерпением. Сегодня я задам этот злободневный вопрос напрямик.
Я прибыла в школу на несколько минут позже, хорошо, что сейчас не урок английского, а то Олег точно задал мне утреннюю встряску. Ученики, что ехали со мной в автобусе, как муравьишки поспешили на уроки, скрылись за ветхими дверьми в кабинетах, в коридоре я осталась одна. Я никуда не спешила, урок литературы не стоил того, чтобы бежать на него сломя голову.
Медленно прохаживаясь по лабиринту школьных коридоров, я услышала дикий плач. Я остановилась, чтобы прислушаться. Душераздирающий вопль доносился с третьего этажа, эта единственная лестница в правом крыле вела в тупик. Я побежала на голос, успешно минуя нужный мне кабинет.
На ступеньке сидела Наташа, девушка уткнулась лицом в руки и громко плакала. Такого надрывистого, трепетного плача я не слышала никогда. Аккуратно подойдя к девушке, я положила руку ей на плечо. Заплаканные глаза поднялись на меня.
— Эй, Наташ, ты чего разревелась? — сюсюкающим голосом спросила я и опустилась на колени. — Что-то случилось?
— Я боюсь, — съедая звуки, произнесла девушка. — Я боюсь его. Он сказал, что убьёт меня, если я открою рот.
И она снова разразилась громким плачем. Я хотела её утешить, но не знала как, мне ещё никогда не доводилось видеть столь потерянного, беззащитного человека.
— Что он тебе сделал? — она однозначно говорила о физруке, о ком же ещё. Может он её побил, того хуже изнасиловал, а теперь заставляет молчать.
— Он угрожал мне расправой. Сказал, что сделает то, что не получилось в прошлый раз, — значит, он уже пытался навредить бедняжке. — Я ведь ещё молода, мне рано умирать. Я хотела окончить девять классов, пойти работать, чтобы зарабатывать. У меня мама болеет, — я сейчас сама расплачусь. — Она диабетик. Ей нужны лекарства. Дорогие. Кому станет легче от моей смерти? Умерев, я докажу свою слабость и бесполезность.
Девушка всерьёз запугана. Поток слез и рассуждений о смерти просто нескончаем.
— Наташ, — я тряхнула её за плечи. — Ты можешь ясно сказать, кто тебе угрожал? — я больше не могла переносить её стенаний, я сама нахожусь на грани нервного срыва в связи с последними событиями.
— Он! — она закричала, указывая куда-то вдаль.
Я обернулась, но там никого не было. Белая стена, пустой коридор.
— Там нет никого! — ужас не сходил с её лица, девушка застыла на месте, её безжизненный взгляд был прикован к какому-то невидимому объекту.
— Он был там! Он всё видел! — кричала она, жестикулируя руками. Ну точно сумасшедшая.
Мне стало как-то не по себе, я встала, разгладила юбку. Наташа наконец-то замолчала. И что мне с ней делать?
— Наташ, ты должна обязательно всё рассказать, — лучше не надо повторять моих ошибок и держать всё в себе.
— Ты права, — девушка тяжело поднялась, сухие пальцы обхватили перила. — Я расскажу всё Антону.
Как тень она побрела вниз по лестнице, вскоре её худенькое тело скрылось в темноте первого этажа. В голове звучало это имя. Антон. Антон. Тогда про кого она говорила? Кто угрожал ей? Кто собирается её убить, если не Антон?
Только Олег. Олег. Никто другой.
Уроки проходили незаметно, они сливались в один долгий мозговой штурм. Я будто на них и не присутствовала, все мысли были заняты одним человеком, которого я смогу увидеть на четвёртом уроке.
После третьего урока я не пошла есть в столовую, как это сделали все. Я сразу пошла к кабинету английского языка, походу высматривая Олега Михайловича. Учительская была открыта, его там не было. На втором этаже его не было, на третьем, где проходил английский, его тоже не было. Кабинет был открыт, но и там его не было. Я зашла, заняла своё место и всю перемену просидела, дожидаясь звонка.