— ЧТО? Баттерфляй! — закричала я.
Он нас услышал, увидел и сразу же поспешил к бортику. Я начала спускаться вниз. Никогда не забуду эти десять новеньких ступенек, что вели к источнику всех моих радостей и бед одновременно. Как во сне, не помня себя, с невидящими глазами и тяжеленными конечностями.
— Маша, стой! — гаркнул Гена.
Я спустилась и подошла к мерцающей воде. Он вышел, не глядя мне в глаза, меланхолично взял полотенце.
Вдруг откуда не возьмись появился физрук. Чует моё сердце, это только начало сего представления.
— Олег Михайлович, а я как раз по вашу душу, — в привычной радостной манере прозвучал голос физрука. — Вы то мне и нужны.
Он мне тоже нужен! Хотела закричать я, но лишь отошла на шаг назад, когда подошёл физрук.
— Я наконец-то вспомнил, где Вас видел. На фотографии у брата! Помните, на региональных соревнованиях Вы обставили моего брата, он тогда занял второе место. А Вы довольный стояли на первой ступеньке пьедестала, держа в руках кубок. А рожа-то у Вас была какая, будто миллион выиграли. Ну что, главная победа уже одержана?
Физрук подозрительно перевёл взгляд на меня, я — на Олега. Кажется, все мои подозрения были написаны на лице. Слова из записки приобрели новый, истинный смысл. Всё встало на свои места.
— Ты..., — кажется, я дышу не воздухом, а глиной. — Так это ты. Ты и есть, — смотрю в эти наглые глаза, наверное, также как он смотрел на своих жертв. С ненавистью. Отвращением. — Как ты мог!
Учитель не раскошелился ни на одну эмоцию, лишь капли воды стекали по такому близкому чужому лицу. Я так долго слепо ему верила, а ответ был на поверхности, убийца был рядом, обман витал перед глазами. Но самая простительная из всех человеческих слабостей пустила пыль в глаза. Я прозрела. Но было поздно.
Учитель собрался удрать. Он побежал, как последний трус. За ним погнался физрук, выкрикивая:
ЛОВИТЕ ЕГО!
УБИЙЦА!
НАСИЛЬНИК!
Антон Юрьевич поскользнулся и упал прямо в бассейн. Я смеялась. Это был смех сквозь слезы. А потом наступил час расплаты.
Смысл этой фразы так долго таился на глубине, а теперь всплыл на поверхность.
Бабочка юркнула и улетела. Brisk as butterfly. И этим всё сказано.
Глава 39 Змея где-то рядом
Школу оцепили в плотное кольцо. К зданию съехались все шишки города, представители администрации, естественно полицейские, а ещё пожарная машина и скорая помощь. Вся ситуация выглядела комично, потому что преступнику удалось сбежать. Разве я хоть раз сомневалась в способностях Олега Михайловича. Ну а теперь, когда всё встало на свои места, я вообще удивляюсь, как ему удавалось держать всё в тайне на протяжение столь долгого времени. Как ему удалось обвести всех вокруг пальца? Как ему удалось запудрить всем мозги? Разгадка его умысла и ответы на многочисленные вопросы находятся выше моего разумения.
Да ладно я (я, как оказалось, обманываться рада), но он же успел заработать авторитет талантливого учителя и добропорядочного человека. Кто в принципе мог подумать, что учитель! окажется маньяком, убийцей и насильником.
Меня не покидает один вопрос: если бы всё обнаружилось раньше, что он собирался делать, на что он рассчитывал? Для чего он строил шуры-муры со мной? Он даже слова не сказал, когда его поймали. Он просто убежал, скрылся. Разве это можно назвать мужским поступком?
Гул сирен стоял я ушах. Я смотрела по сторонам и видела людей, людей и ещё раз людей. Откуда их столько взялось? Дышать было нечем, все галдели, осматривали бассейн, хотя тут ничего кровопролитного не случилось. Папа тоже приехал, вместе с мужчинами во внушительных пиджаках он что-то обсуждал, хотя что тут обсуждать? Преступника нет. Следов преступления нет. Зато есть неразбериха, куча зевак и мое желание сбежать отсюда.
Люди зажимали меня со всех сторон. Рядом со мной по-прежнему стоял физрук. Вот уж не ожидала, что именно этот человек окажет мне поддержку в столь критичный момент. Он пытался отгородить меня от людей, хотя сделать это было сложно. Я в свою очередь пыталась совладать с собой, пыталась держать себя в руках и скрыть все эмоции. Чем больше я смотрела на покачивающуюся воду, ущемлённую стенками бассейна, тем сильнее мне хотелось разрыдаться.