Взволнованный взгляд блуждал по моему скромному убежищу. Тень скользила по ее бледному лицу. Наконец наши глаза встретились. Маша мигом захотела подняться с места. Я помог ей принять положение сидя, положив руку под спину. Увидев меня, девушка испугалась, но испуг быстро сменился растерянностью.
— Ты отпустил бороду, — прошептала она хриплым, сонным голосом.
— Да, — я пытался улыбаться, чтобы не напугать её ещё пуще. — Стараюсь быть похожим на настоящего Сибиряка.
Хрупкая ручонка Маши начала тянуться к моей бороде. Она хочет дотронуться до меня, я вижу по её глазам, что в ней всё ещё живет это сильное чувство. Мгновение. И она резко одергивает руку. Разворачивая голову из стороны в сторону, она осматривает помещение.
— Где я? — её голос сквозит тревогой, она поджимает под себя колени и вжимается в дальний угол. Она боится меня.
— Ты со мной, — она непонимающе ждёт подробного ответа. — Мы в лесу.
— Где мы? Я спрашиваю! — кричит она. А потом резко вскидывает руку к голове. Побочный эффект снотворного, что ж поделать.
— Не волнуйся. Ты в безопасности, — я хочу дотронуться до неё, она отталкивает меня, смотря на мою руку, как на разинувшую пасть змею.
— В безопасности?! Ты смеешься? Как я могу быть в безопасности с маньяком! Ты насильник! Ты убийца! — я готовился к такой реакции. Маша находится на грани. Её глаза мечутся, как у наркомана, сухие губы дрожат. Как бы я хотел обнять её.
Подползаю к ней на коленях. Как мученик у Священного алтаря. Ближе. Ещё ближе. Пытаюсь обнять её.
— Убери от меня руки. Ты убивал ими девушек, а теперь трогаешь меня. Ты противен, — она хлещет меня по рукам, хотя у неё мало сил. Я сдаюсь и возвращаюсь на безопасное расстояние. — Зачем ты притащил меня сюда? Что тебе нужно?
— Я понял, что ты нужна мне. Я бы не осмелился заявиться в твой дом, зная, что меня ищут, если бы правда не нуждался в тебе. Маша, прошу не бойся меня, — одинокая слеза скатилась по её щеке, мне не удалось её успокоить. Никак не получается наладить контакт. Ты животное, Олег. Ты хищник, который никогда не найдёт общий язык с травоядными.
— Ты ничтожен. Как ты мог так поступить? Животное. Ты — животное, а не человек, — Маша будто прочитала мои мысли. — Я ненавижу тебя. Ты оказался мерзким подлецом! Каким надо быть больным на голову, чтобы убивать невинных девушек. Я не боюсь тебя, а презираю. Ты достоин самого худшего наказания. Такие бездушные твари, как ты, заслуживают места в самой бездне Ада!
Я частично согласен с Машей, но я никогда не признаю её правоты. Она имеет право осуждать меня, ведь она ещё глупа. Никто не в курсе тех обстоятельств, что сделали из меня Сибирского маньяка.
— Тебя поймают и посадят за решётку! — продолжала кричать Маша. Я держался стоиком.
— Прятаться от преследователей один из навыков хорошего охотника, — размеренно сказал я. Всё же за дисциплину здесь я отвечаю.
— Тебя всё равно найдут! Найдут! Найдут! — зачем же брыкаться ногами, девочка.
— Я бы не говорил это с такой уверенностью.
— Мне плевать на тебя, — почему-то я не верю. — Тебе даже пожизненного будет мало. Смертная казнь — слишком мягкое для тебя наказание, — Маша отвернулась к стенке и больше на меня не смотрела.
Эти слова больнее всего слышать из уст Маши. Я мог ожидать чего угодно, но не такого собачьего отношения ко мне. Между нами было многое, я помню все наши моменты, проведённые вместе. Она не могла так быстро всё забыть. Она обижена, подавлена, обескуражена, что именно я скрывался под маской маньяка, но по-прежнему влюблена.
— Если ты позволишь мне сказать и прекратишь кричать, я расскажу тебе о причинах своего поведения, — она хмуро на меня посмотрела. Я встал. То, о чем я собираюсь ей рассказать, лучше говорить стоя.
— Это всё равно не изменит моего отношения к тебе.
Я сделал шаг назад. Не буду пытаться убедить девушку в правоте своих действий, просто попытаюсь воспроизвести картину, как всё было на самом деле. Я начал говорить, представляя, что говорю на Страшном суде.
— Мой отец был полковником, он всегда держал меня в ежовых рукавицах. Хотел, чтобы я стал таким же, как он. Он всегда был для меня идеалом. До того момента. Мне было пятнадцать. В то время мы жили в Химках. Я вернулся со школы и в тот роковой день застал отца с молодой любовницей. Ей было не больше шестнадцати. Земля ушла из-под ног, идеальная картинка об образцовой семье рухнула в один момент. Я ничего не сказал. Просто пошёл в бар на придорожной магистрали и напился там. Я никогда так не пил. Я брал рюмку за рюмкой, пока не увидел её. Та самая девушка, с которой спал мой отец, пыталась соблазнить меня. Я сразу сообразил, что она шлюха. В ту ночь я лишился девственности. А потом убил её. Задушил вот этими руками.