Захлёбываясь в слезах, договорила Маша. Я хотел её. Я хотел восполнить промахи своего поведения в прошлом.
— Подожди, ты правда провалила Олимпиаду? — результаты ещё не пришли, но, черт, я был уверен, что Маша займёт первое место. Иначе быть не могло. Ещё в Москве я начал планировать, как мы будем праздновать нашу победу. Шумно и с размахом? Нет. Только вдвоём, уединившись в одном из кабинетов в школе. А что, я никогда не делал этого в стенах учебного заведения.
— Да, я не стала писать эссе после перерыва и отправилась в аэропорт. А ты в это время веселился с Катей.
— Блять, Маша!
Я не мог описать десяток эмоций, что в данный момент боролись за лидерство внутри меня. Маша специально завалила Олимпиаду, потому что думала, что я использую её в «корыстных» целях, но ведь это ложь. Для настоящего учителя нет ничего приятнее, чем успехи его учеников. Я всегда искренне пытался помочь Маше, даже волновался о её будущем. А сейчас, какое там будущее? Есть только настоящее и моя болезненная потребность, смертельная нужда в последней воле. Тебе лишь, Маша, суждено стать моим последним утешением.
Как же я хочу эти губы. Приближаюсь к Маше и дотрагиваюсь до обожженных от слез щёк. Начинаю целовать её, каждый миллиметр. Лоб, влажные глаза, нос, щеки. Я целую и говорю что-то, что сам не могу разобрать. Я хочу больше. Как же я зол, когда не могу получить желаемое.
Маша начинает сопротивляться. Удар. Она ударяет меня в живот. Будто ошпаренный кипятком, я пячусь назад. Нет, это не моя Маша. Она изменилась. Я её изменил.
Девушка накрывается одеялом с головой. Я больше к ней не подхожу.
Мне нужно на воздух. Всегда болезненно получать отказ особенно от человека, которого...
Я рванул к старому охотничьему дробовику, которым ещё пользовался мой отец. Патроны на месте. Что ж, подружка, не подведи.
— Что ты собираешься делать? — до смерти напуганная Маша, как жертва перед охотником, замерла в ожидании наступления неизбежного выстрела. Она думает, я собираюсь пристрелить её?
— На охоту. Мы же должны чем-то питаться.
Ухожу, не смотря на неё. Я выдохся. Кажется, мой надёжный механизм дал трещину. Я не в ладах с собой. Маша, ты посеяла раздор в отношениях между Олегом Михайловичем и Сибирским маньяком.
Утро. В лесу тихо, но я знаю, что эта тишина обманчива. За мной следят, вернее, они думают, что могут выследить меня, но я умнее и хитрее их. Я знаю каждый клочок земли в этом лесу, каждое дерево, каждую живность. Здесь в природе всё подчиняется мне. Я прирождённый охотник, на плече у меня надёжное оружие, в послужном списке с десяток удачных охотничьих сезонов.
В этом лесу мне нет равных. Осторожно, чтобы не наделать много шума я выслеживаю добычу. Зайка-попрыгайка готовится к зиме. Я слежу за ним, навожу прицел и с первого раза попадаю в цель. Звук выстрела ветром разносится сквозь сосновые заросли. Я жду, чтобы вновь восстановился баланс сил между природой и человеком. Опять затишье.
Крадучись провожу инспекцию леса. Здесь стоит ловушка, я увидел её ещё за сто метров. Вон там не ветке установлена камера, а неподалёку находится избушка егеря. Он тоже в сговоре с копами.
Обходными тропами я добрался до дома Герхарда. Сукин сын! Я обыграю тебя в твоей детской игре. Такой как я тебе не по зубам. Я тверже лесного ореха. Я иду напролом и всегда добиваюсь поставленной цели.
Не уберёг ты Машу, старый хрен. Теперь она принадлежит мне, хотя она всегда мне принадлежала. Ты не дал ей ничего. Признайся, отец из тебя полное дерьмо.
Пора возвращаться. Не хочу оставлять Машу надолго одну. Я уверен, что она не убежит, просто хочу держать всё под контролем. Я всегда мечтал, чтобы Маша увидела настоящее охотничье логово, скрытое от любопытных глаз. Я соорудил убежище уже очень давно, теперь же оно поросло кустами орешника, так что никто его не заметит. Даже самый зоркий глаз не вычислит скрытую лазейку в логово маньяка.
Со временем я обустроил внутреннее убранство так, чтобы жилище походило на брутальный охотничий домик только под землёй. Много дерева и постоянная сырость. Зато тепло... когда рядом есть женщина.
Когда я вернулся, к моему удивлению, Маша спала. Я не стал её будить и принялся готовить и завтрак, и обед, и ужин. Одно сытное блюдо на целый день.