— Я обещаю, ты никогда меня больше не увидишь, я навсегда исчезну из твоей жизни. Ты забудешь обо всем как страшный сон и будешь продолжать жить и радоваться каждому дню, но только при одном условии, — Маша мягко говоря была поражена моими словами. По-другому я не могу. Нет смысла держать её здесь насильно. — Ты пойдёшь домой и уничтожишь все материалы по моему делу, которые лежат в сейфе твоего отца.
— Как в сейфе моего отца? — девушка вскочила на ноги и подбежала ко мне, её лодыжки путались в одеяле. — Ты же сам их выкрал из конторы!
— Нет, Машенька, — закричал я. — Это сделал твой папаша. Он всё обернул против меня. Под шумок спиздил все документы и свалил на маньяка.
— Как? Зачем ему это? — роптала Маша.
— А ты разве не заметила, что он одержим этим делом. Он хочет поймать маньяка, чего бы это ему не стоило. Он сошёл с ума. Вспомни, когда последний раз он ночевал дома. Если бы не его загоны по работе, я бы никогда не сунулся к тебе домой. Я же знал, что ты там одна, поэтому пришёл.
Герхард всегда был себе на уме, но дело Сибирского маньяка окончательно добило его.
— В общем, даю тебе право самой уничтожить всё, что напоминает тебе обо мне. Сожги всё к чёртовой матери. У вас же есть дома камин?
— Есть.
— Вот и ладненько.
Я снова перебрался к столу и начал собирать посуду. Я столько придумал поз, которые я собирался попробовать с Машей, но воплотиться им суждено только в моих испорченных мыслях.
— Я согласна, — даже голос её стал чужим. — Но что будет с тобой?
— Я смогу о себе позаботиться.
— Ты не боишься, что я расскажу папе, где ты прячешься?
— Нет, потому что знаю, что ты этого не сделаешь.
Тишина, грусть и расставание. Вот уж не мог я подумать, что расстанемся мы так быстро. Я сам предложил это, а Маша лишь согласилась. У неё не было другого выбора, я — монстр. Её светлой любви не хватит для того, чтобы обелить мою душу, мысли, и тело.
— Олег, — выпрямившись как струна я замер в ожидании итогового приговора. — Когда ты меня отпустишь?
— Один поцелуй на прощание, и ты свободна...
Глава 41 «О дивный новый мир»
Говорят, сердце как камень, но даже у такого человека, как маньяк Олег Михайлович, оказалось достаточно здравомыслия и сочувствия, чтобы отпустить её. Его каменное сердце, которое было взращено и обращено в кремень строгим отцом, дало трещину, когда он увидел её. Увидел и начал оживать.
К сожалению, он слишком поздно пришёл к пониманию, что его чувства к ней настолько сильны, что не дают жить спокойно. Но это есть величайшее мужество отпустить любимую, зная, что у них нет будущего. Его изначально не было, потому что в их отношениях было слишком много тайн и секретов. Маша отдалась первой влюблённости со всей горячностью юного сердца, Олег же пытался не привыкать, не поддаваться эмоциям, но в итоге сдался.
Будто камень с души упал. Они нашли решение, которое должно было устроить всех. Как только Маша ушла, он понял, что вот и настал конец их истории. У него нет ясной перспективы того, что будет дальше. Но мысль, что так будет лучше для всех, грела его заледеневшее сердце. Что он может ей дать? Его поймают в лучшем случае, и тогда девушка будет обречена на вечный позор и тоску по любимому человеку.
Чего только стоило ему сдержаться и не побежать за ней. Один поцелуй — это ведь такая малость, такой повседневный жест симпатии, но и он, и она будут вспоминать его всю жизнь.
Она шла по лесу, не оглядываясь назад. Холодные пальцы дотрагивались до горячих губ, которые минуту назад целовал он. Она вдыхала запах его одежды, которую он заставил её одеть, не пойдёт же она по лесу в пижаме и одеяле. Но девушке всё равно было холодно, она куталась в его серую толстовку, которую так любила видеть на нем, и упорно перебирала замерзшими ногами.
Всё закончилось. Этим и должно было всё закончиться. Но легче на душе не становилось. Наоборот, она осознавала, что потеряла что-то ценное, дорогое, но пока не понимала, что именно. Она не хотела казаться слабой, сказав ему, что не сможет без него жить. Она не хотела терять оставшиеся крупицы здравого смысла и продолжать строить планы о жизни с насильником. Её тяготила неизвестность. Он отпустил её, обрекая себя на страдания. Его будущее уныло и мрачно. Зная одержимость отца, о которой ей поведал учитель, она была уверена, что конец Олега Михайловича ничем не уступит расправам над еретиками. Всё самое худшее было впереди.