Но всё же она гордилась им. Последний шаг в их истории он сделал верно.
Ближе к вечеру Маша добралась до дома. Не переодеваясь, не заходя в свою комнату, она сразу направилась в кабинет отца. Его, кстати, дома не было. Кто бы сомневался! Дрожащими пальчиками набрав заветные четыре цифры, открывающие дверцу ко всем тайнам, Маша заглянула в сейф и на мгновение остановилась. Олег оказался прав, девушка не могла и не хотела верить своим глазам. Сейф был будто наспех заполнен документами, фотографиями, уликами в пакетиках и ещё всякой всячиной.
По одной Маша начала доставать фотографии. Почему-то черно-белые снимки жертв маньяка заинтересовали её больше всего.
На столе отца стала вырисовываться ужасная картинка. Десять жутких фотографий. Десять жертв, находящихся в идентичных позах. Голова наклонена на бок, тело повернуто в левую сторону. Жертвы обнажены, покрыты грязью или кровью. Венцом всей фотографии было кроваво-синие ожерелье на шее — след от удушения.
С наворачивающимися слезами Маша одним движением опрокинула все фотографии. Она чувствовала себя лишней среди всех этих убитых девушек и вместе с тем ей казалось, что она незаслуженно осталась в живых. Почему повезло ей, а не всем им?
Сколько бы она продолжала безмолвно стоять и думать, а существует ли злой рок судьбы, одному Богу известно. Если бы... В комнате раздались шаги. Знакомые, уверенные. Рядом с девушкой выросла грозная фигура...
— Папа? — тихим голоском спросила Маша на уставившегося отца. Он прошёл в центр кабинета, осмотрел разграбленный сейф и снова переключился на дочь.
— Я так и знал, — удручённо сказал отец, качая головой.
— Прости. Я не знала, что ты придёшь, — зачем-то Маша вздумала исправить устроенный ею беспорядок. Она начала сгребать в кучу бумаги, которые постоянно валились у неё из рук. Всё это выглядело комично. Отец лишь сурово взирал на дочь, не мешая ей.
— Я так и знал, — проговорил он жёстче и громче.
Стоило девушке взглянуть на взбешённого отца, как она мигом остановилась, выпрямила спину и умеренно строго, чтобы не перегнуть палку, заявила своему отцу:
— Папа, зачем ты сделал это? Зачем ты украл документы и свалил вину на Олега? Ты подставил его, — девушка отчетливо заняла сторону Олега, пора бы уже восстать против отца.
— Я тебе разрешал лазить в моих вещах! Как ты вообще смеешь говорить со мной таким тоном? — она не сдавалась, не давала слабину, продолжала осаждать отца.
— Ты же полицейский! Как ты мог так поступить?!
— Заткнись, мразь! — Маша потеряла дар речи от удивления. Отец никогда не обзывал её. — Я так и знал, что ты...
— Ну, что ты знал? — вскричала она со слезами на глазах. — Договаривай!
— Я так и знал, что ты в сговоре с Олегом Михайловичем.
— Что? — опешила девушка.
Маша была готова рвать на себе волосы, биться о стенку и кричать о беспомощности. Она никак не ожидала услышать эти слова от своего отца. Любимого, но давно не родного отца.
— Ты вступила с ним в сговор. С преступником! Я всё думал, ломал голову, кто же этот загадочный парень моей дочери? С кем трахается моя дочь за моей спиной? Вот оказывается с кем! С Сибирским Маньяком! Продалась ему, как последняя шлюха!
Непонимание между отцом и дочерью достигло предела. Маше казалось, что с отцом они говорят на разных языках. Как он мог прийти к такому бредовому умозаключению, что она и Олег состоят в сговоре.
— Папа, всё не так было, — дрожащим голосом лепетала Маша. — Это неправда! — у неё даже аргументов не было в свою защиту.
— Не вешай мне лапшу на уши. Опыт никогда меня не подводит! Вы вместе проворачивали преступления, как банда. Иначе почему он не убил тебя? — на этот вопрос она сама бы хотела знать ответ.
— Нет, нет, — она обхватила свою голову. — Этого не может быть! — вторила она несколько раз, до боли сжимая грязные волосы на висках.