Дыхание сбилось. Силы были на исходе, но он упорно двигался к цели. Он подпитывался энергией воспоминаний, которые заняли прочное место в его голове. Он на веки вечные сохранил этот файл.
Минуя полицейскую машину Герхарда, Олег забежал в дом. Как и в старые добрые времена его приняли со всем радушием. Навстречу учителю величаво ступал отец Маши. Увидев Олега, он нисколечко не удивился и лишь проговорил наигранным доброжелательным голоском:
— А мы Вас ждали, Олег Михайлович, — он раскинул широко руки, приглашая учителя в дом.
Запрограммированный лишь на одну команду «Найти Машу любой ценой», Олег прокричал:
— Где Маша?
— Зачем же тебе Маша, поговори лучше со мной, — Герхард встал напротив Олега, загораживая тому вход на второй этаж. — Расскажи-ка мне лучше, дружок, как ты докатился до жизни такой. Я ведь считал тебя своим другом, я думал ты добропорядочный человек. Когда же ты успел поменять поведенческий вектор?! Поведай мне, Олег. За свою жизнь мне ещё не приходилось ловить маньяков. Я же не спал днями и ночами, ломал голову над ответом. А он был рядом! Ты всегда был рядом.
— Я не собираюсь отвечать на твои тупые вопросы! — рыкнул Олег, его взгляд цеплялся за каждый предмет в комнате, за каждую лазейку, которая может привести его к Маше. Герхард подозрительно тянет время, будто пытаясь задержать Олега.
— Хорошо, всё равно в суде придётся обо всем рассказывать, там и послушаю твоё признание. Может, тогда лучше поведаешь мне, как давно ты совратил мою дочь? — спросил Герхард без той злости, что должна вызвать негодование у любого нормального отца, чья дочь спуталась с учителем-маньяком.
— Откуда ты знаешь? — растерянно спросил Олег. Но встречный вопрос Олега как бы подразумевал, что учитель и правда совратил ученицу. В понимании Олега у них просто с Машей были странные отношения. Он никогда ни к чему её не принуждал (кроме первого раза, конечно), она сама была не против. Формулировка «совратил» искажает правду.
— Маша во всем призналась, — лгал Герхард. — Теперь тебе влепят не только за убийство, изнасилование, но ещё и за совращение малолетних, — Олег чуть было не рассмеялся со слов отца Маши, но всё-таки сдержался. — Ах да! Ещё и за создание ОПГ.
— ОПГ? — прыснул Олег, опуская тот факт, что отец забыл, что его дочь уже совершеннолетняя. Формулировка «совращение малолетних» в данном случае некорректна.
— А ты как думал! Ты же действовал с Машей сообща, теперь вас обоих привлекут по статье 35 УК РФ, — гордо объявил Герхард.
— Какое ещё ОПГ?! Не трогай Машу, она тут вообще ни при чем! — Олег подходил к грани, Герхард именно этого и добивался.
— На этот раз ты не отвертишься. Маша сама призналась, что вы находились в преступном сговоре.
— Ты болен, Герхард, — с отвращением процедил Олег и обратил взор на второй этаж. — МАША! — заорал он что есть мочи.
Ответа не последовало, лишь идиотское замечание Герхарда.
— Что, не наигрался ещё? — ухмыльнулся он.
— Да пошёл ты!
Олег оттолкнул мужчину и ринулся наверх, но щелчок предохранителя заставил его обернуться. Герхард наставил на учителя дуло пистолета. На губах старика таилась довольная улыбочка.
— Стоять, Олег Михайлович, — Олег инстинктивно поднял руки. — Теперь ты у меня на крючке. Убежать не получится. Сейчас я вызову подкрепление и...
Не успел Герхард закончить свою тираду, как Олег выставил вперёд ногу и пнул мужчину в колено. Вторым ударом он выбил из его руки пистолет. Третий, самый сильный и сокрушающий, пришёлся по животу. Герхард раскорячился на полу, из его рта сочилась кровь. Сдавив кулаки, учитель намеревался покончить с психопатом, но решил пожалеть его, всё-таки он отец Маши.
Буквально за два размашистых шага Олег преодолел лестницу. Он ринулся в комнату Маши. Там было пусто. Потом в её ванну. Никого. Следующей по коридору была дверь в кабинет Герхарда. Олег нутром чуял, ему туда.
Медленно отворив дверь, учитель зашёл внутрь. От запаха крови, долгой беготни и морального истощения у него закружилась голова. Растерев глаза, а затем виски, он снова оглянул комнату, и как только в его поле зрения попали босые ноги девушки, он издал протяжный стон.