Кто был этот тип, нагло ворвавшийся в мою жизнь и перевернувший её вверх тормашками всего за один визит? Кто дал ему право посягнуть на мою личную территорию? Как он посмел обращаться со мной, как с грязной прислугой, как будто я никто, и моя единственная задача в этой жизни — удовлетворять потребности мужчин.
Я продолжала натирать тело до адских покраснений, не то чтобы я думала ласкать себя, потому что, черт, стыдно признаваться, я купилась на его прикосновения, которые теперь постфактум отдавались пульсацией внизу живота.
Это ощущение было для меня новым, до этого неизведанным и чем-то граничащим с безумством, возможно оттого, что у меня небольшой опыт общения с представителями сильного пола. В присутствии парней, а особенно мужчин постарше, я обычно краснею, ладони потеют, слова получаются несвязными, разговор не клеится.
Другая причина — это строго консервативная семья. Отец, заменивший мне обоих родителей, так как моя мама умерла при родах, приложил все усилия, чтобы дочь ни в чем не нуждалась, училась в лучшей школе, а настольной книгой имела «Правила поведения в высшем обществе».
Мне уже есть восемнадцать, а он продолжает надо мной трястись как над младенцем, иногда это бесит, но я понимаю, он попросту пытается заполнить отсутствие маминой любви.
Что будет, если он узнает о случившемся. Абсурд! Он не может и не должен об этом узнать!
Стук в дверь вернул меня из своих мыслей в жестокую реальность.
— Доченька! Ты чего так долго? Поторапливайся, а то в школу опоздаешь!
Папочка! Как всегда вовремя. Быстро накидываю розовый махровый халат и выхожу в комнату. Отец стоит на пороге и рассматривает висящий над моей кроватью новый постер, изображающий античного атланта.
— Ты ещё не одета? Быстро одевайся!
Приказным тоном говорит отец, я лишь усмехаюсь его вечной правильности и пунктуальности и нехотя начинаю вытирать полотенцем волосы.
Мужчина подходит ближе и начинает вглядываться в моё лицо. Черт, я и совсем забыла!
— Ты что плакала?
Опускаю глаза в пол, мне стыдно признаться самой себе, что из-за этого кретина я прорыдала целую ночь, так и не сомкнув глаз. Этот урод выставил меня посмешищем на весь ресторан, хотя посетителей в тот час было не так много, всё равно начальник был в курсе инцидента. Мне повезло, что этот грёбаный «романтик» не накатал на меня жалобу. В противном случае, прощай работа.
— Да, так девчачьи дела. Всё нормально.
— Раз так, жду тебя в машине через семь минут. Время пошло.
В Сибири с гардеробом не забалуешь, сверху этого, я учусь в элитной языковой школе, где конечно же есть школьный устав и форма, обязательная для всех учеников.
От мороза меня спасут тёплые чёрные колготки, под жилет надену молочного цвета свитер с глухим горлом, а ботильоны со шнуровкой на высокой платформе отлично гармонируют с клетчатой мини юбкой. Сверху шерстяное пальто-кардиган и шарф с принтом Burberry.
Первый урок — английский язык, школа ведь языковая, поэтому шесть раз в неделю у нас занятия по иностранному языку плюс ещё один по выбору, я изучаю испанский.
Пока учителя нет в классе, моя близкая подруга и одноклассница, Лена, делилась трудностями своей личной жизни.
— Представляешь, оба моих парня мне изменяют!
Она говорит громко, ведь в нашей небольшой группе, состоящей из двенадцати человек, принято выставлять напоказ свою личную жизнь. Одна лишь я отмалчиваюсь, когда речь заходит о парнях.
— Друг с другом что ли?
С безразличием заметила я, опершись щекой о кулак. Я буквально засыпаю, и причиной всему — Он.
— Дура!
Обижено отвернулась от меня Лена, я лишь закатила глаза и уставилась на входную дверь. Татьяна Петровна никогда не опаздывала, как у истинной англичанки, весь её день был построен строго по расписанию, поэтому её отсутствие в течение уже пятнадцати минут наводило на подозрения.
Издалека послышались шаги, студенты притихли и создали видимость повторения домашнего задания. Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл директор школы, я насторожилась, через секунду появился...
Сердце упало в пятки внутри всё сжалось, по спине пробежал холодок, разум вынесло в распахнутое окно. За директором появился Он, нисколько не подозревающий, что здесь сижу я. Если он меня вообще помнит!