Девушка поджала губы, выпучила глаза и уставилась на меня, как на маньяка. Не такого эффекта я добивался. И если в гостиной она могла мне перечить, то в моей спальне она тупо молчала и ждала моих действий.
А я был готов действовать, ведь так долго ждал этого момента, когда Маша окажется в моей полной власти. Была бы она любой другой девушкой, я бы не раздумывая разорвал на ней одежду и вторгся в невинную плоть. Сделал бы всё быстро и качественно. Но разве в её случае эта схема будет работать? Доставить прежде всего удовольствие себе, используя её как средство достижения цели? А что будет потом? Для девушек это как клеймо — быть использованной мужчиной.
Не люблю временить и откладывать желаемое на потом, но в этом случае — это победная стратегия.
Приглаживая её спутавшиеся волосы, я пытался вселить в неё уверенность, что всё будет хорошо, что это нужно нам обоим. Под словом «это» я имею ввиду начало интимных отношений. Не отрицаю, я хочу её, а взаимно ли это чувство?
Дотрагиваюсь пальцами до её пылающей щеки, огибаю скулу, касаюсь сначала верхней потом нижней губы. Учащённое дыхание девушки ещё сильнее заставляет меня вкусить запретный плод, который так сладок. Она как жертва осознаёт свою неизбежную участь и готовится к нападению охотника.
Не отрывая от меня пытливых глаз, она следила за моими первыми в жизни осторожными попытками раздеть девушку. Я привык делать всё быстро, в порыве страсти, а тут решил растянуть удовольствие. Быстрые, как искры, моменты обычно недолго остаются в памяти, а те, что созерцаешь, запоминаются надолго.
Когда моя руку легла на её грудь, я вспомнил, что забыл задать самый важный вопрос.
— Ты предпочитаешь при полном освещении, в темноте или полумраке?
Не сразу до неё дошел смысл моих слов, вероятно, от сильного напряжения, возбуждения или недостатка опыта.
— Что значит полумрак? — еле слышимо спросила Маша.
— Только при включённом торшере, — моя любимая опция. Видишь не всё, а самое главное.
Она кивнула, я воспринял это, как сигнал к действию. Потушил свет и сел на девушку сверху, зажимая её тело ногами. Почему когда я вижу её такую невинную, беспомощную, испуганную во мне просыпается чёртов философ? Задаю себе один и тот же вопрос — видел ли я в жизни что-либо более красивое. Скорее нет, чем да. Не обладая выдающимися формами и приемами обольщения, она смогла ранить моё сердце. С первой попытки. С нашей первой встречи. Я был пленён.
Теперь, когда этот пока не распустившийся бутон находится в моём полном распоряжении, я сам начинаю сомневаться в правильности своих действий.
Стоит только начать, дальше всё пойдёт как по маслу.
Она закрыла глаза, когда я принялся расстегивать блузку. Первая пуговица лишилась петельки ещё в гостиной, осталось ещё несколько. Только сейчас я заметил, как дрожат мои пальцы. Нехорошо. Пытаюсь успокоиться, бесшумно выдыхая воздух.
Когда с блузкой было покончено, я не стал её снимать, а лишь обнажил плечи, грудь и живот. Фарфорово-розовая кожа как у куклы, чересчур на мой вкус худощавое тело, и всё это было её главным оружием. Под красным кружевным бюстгальтером просматривались соски.
Поглаживая низ живота, моя ладонь двигалась вверх. Когда она накрыла левую чашку бюстгальтера, к ней присоединилась вторая рука, вцепившаяся в грудь. Я не смог себя сдержать и в порыве необузданной страсти стал сжимать эти сочные, аппетитные выпуклости. Мария застонала, в ней проснулась порочная ипостась любой девушки. Как долго я хотел услышать эти звуки!
Я закрыл глаза и погрузился в транс, выход из которого лишь один — достижение оргазма.
— Что ты делаешь? — неразборчивый, дрожащий голос вернул меня из состояния нирваны. Неужели я впервые облажался?
— То, что сделал бы любой здравомыслящий мужик при виде сексуальной девушки.
Лицо Маши побелело от ужаса, она задержала дыхание и перестала дышать, при этом живот втянулся до такой степени, что можно было пересчитать все рёбра.
— Не бойся, малышка, — отрываюсь от груди и глажу её щеку. — Я не сделаю тебе больно.
Маша громко сглатывает, когда я дарую ей новую порцию удовольствия — я освобождаю её от бретелек бюстгальтера, одновременно покусывая шею.