Обескураженной Маше ничего не оставалось, как податься своему учителю. Неумелыми губками она жаждала его и поглощала его стоны, растворяющиеся в её нутре. Языки сплелись в плотный морской узел, в горле девушка почувствовала вкус крови, потому что Олег Михайлович слишком увлёкся. Чёрт бы его побрал. Он искусал бедняжке губы, он и вправду воспринял эту охоту всерьёз.
Одновременно его руки не переставали исследовать худощавое тело, запросто умещающееся между его лапищами. Он не знал более меры. А зачем? Ей некуда деваться, ей придётся терпеть его непостижимый выплеск.
Белый тряпичный сарафан явно был лишним, он откровенно мешал получить полный доступ к доселе запретному телу. Сладкому неопытному бутончику, наполненному свежими каплями росы. Он так хотел вскрыть его подноготную и разорвать на тысячу лепестков. Красных мембран, символизирующих цвет крови.
Руки учителя добрались до задницы ученицы. Сколько раз он следил за двумя игривыми половинками, когда девушка оказывалась к нему спиной. Они будто дразнили его, подпрыгивая вверх-вниз при ходьбе. А теперь он мог покарать их за насмешки. Когтями он впился в сочную плоть. Девушка подпрыгнули то ли от преходящего возбуждения, то ли от неведомой боли.
— В первый раз будет больно, так бывает, зато в следующий, — мимолетно шепнул Олег Михайлович, когда впечатывал любовные укусы в шею девушки.
Воспользовавшись секундной слабостью учителя, Мария отпрянула в сторону, держа дрожащую руку у кровоточащей губы. Олегу Михайловичу это не понравилась. И девушке тоже. Он слишком далеко зашёл в своих играх.
— Что ты делаешь? — шикнула Маша. — Больше никогда не подходи ко мне!
Олег оставался спокойным, хотя внутри он был в точности наоборот. Мужчина прекрасно знал, если добыча напугана, её надо успокоить, приласкать, одурманить, а то она может и вовсе убежать. Он же не хотел спугнуть такой лакомый кусочек.
— Не бойся. Я не сделаю тебе больно, — он вытянул обе руки вперёд, словно хотел заманить девушку в свой капкан, но она не клюнула. Её голова была трезва, и сколько бы она себя не уговаривала, никак не могла пойти на такой отчаянный шаг.
Она была влюблена в своего учителя. Но не больше. Да, перед сном в одинокой постели она представляла лежащее рядом тёплое тело. Но что преподнесла реальность? Олег Рогов собирается драть её как сучку. В точности как моряки трахают кабацких шлюх после годового плавания.
— Ты противоречишь сам себе, — Олег Михайлович закатил глаза, непослушание его взвинчивало. — Не подходи ко мне, я закричу.
«Серьёзно» — подумал тот. А поможет ли ей это?
— Кричи сколько хочешь, тебя всё равно никто не услышит, — злорадствовал учитель, закатывая рукава. Он будто собирается мясо разделывать, упаси Господи.
Естественно, Машу это насторожило. Она ещё плотнее протиснулась в глубь комнаты, но оперативный Олег Михайлович был уже тут как тут. Он нежно, можно сказать по-отцовски приобнял девушку, приглаживая длинные волосы. У самого зубы стиснулись, как у аллигатора, челюсть которого работает только на захват/сжатие.
Учитель что-то нашептывал, из его губ доносилась какая-то ненавязчивая мелодия, он пытался охмурить свою жертву.
— Машенька, детка, успокойся. Тебе просто нужно довериться мне. Я ведь давно понял, что ты хочешь узнать каково это...
Быть жёстко оттраханной своим учителем.
Олег Михайлович чувствовал неспокойное дыхание своей ученицы, бешеные ритмы её сердца. Её девственные груди соприкасались с его мощной грудью, даже через плотную ткань одежды он чувствовал твёрдые соски. Нет больше времени ждать. Пора действовать.
Мужчина повалил девушку на стоящий рядом письменный стол, с ног Маши упали домашние тапочки, на столешнице задрожали умные книжки. Он пришёл учить её английскому, а оказалось — преподать урок секса. В стиле Олега Михайловича.
Ловкими руками учитель разорвал сарафан на своей ученице. Всё как он хотел: вставшие соски, груди, покрытые мурашками, напряженный живот и кружевные трусики, отделявшие его от заветного.
Секунд десять он меланхолично созерцал женские изгибы: девушка не отличалась пухлыми формами, но была достаточно хороша собой. Маша закрыла глаза и уцепилась за столешницу. Если он собрался сотворить с ней это, пусть делает всё быстро.