Но у Олега Михайловича были свои мысли на этот счёт. Подняв бёдра девушки, он сделал так, чтобы она обвила ноги вокруг его торса. Обнаженной икрой она почувствовала его эрекцию. Маша зажмурилась и громко сглотнула.
Вдоволь налюбовавшись, учитель начал приручать жаждущие поцелуев груди девушки. Его губы нашли один сосок, покусывая и посасывая его, а пальцы теребили второй. Это было райское наслаждение. Но только для него. Маша никогда в жизни не испытывала такого смешанного чувства — одновременно больно и приятно. Но скорее больно, потому что Олег делал всё грязно. На грани.
— Прошу, остановись, — нечеловеческим голосом завыла Маша, периодически переходя на стоны. Это было слишком болезненное ощущение. Как учитель Олег Михайлович мог бы сгладить «первый раз», испытать болевой порок девушки. Но он не привык щадить людей, проявлять снисходительность. Конечно, всё это касается только половых отношений.
— Остановиться? — зарычал тот, нависая над содрогающимся телом. — Ты правда не хочешь это? Не смеши меня. С самого нашего первого знакомства между нами пробежала искра. Все эти твои заигрывания, открытые намёки, сцены ревности. В конце концов наши страстные поцелуи. Ты думаешь это ничего не значит! Да я, когда вижу тебя, не могу держать себя в руках. Чем дольше я пытаюсь не смотреть на тебя, тем сильнее хочу. Ты разве не видишь, мы ходим по острию ножа. Это слишком опасная игра, которую затеяли мы оба. Я так больше не могу.
На последних роковых словах голос учителя задрожал, он снова принялся оставлять свои метки на теле девушки, искусно разбрасывая их начиная с шеи, заканчивая животом.
Маша пыталась сопротивляться, брыкаться локтями, но учитель плотно стиснул талию девушки, чтобы та не выскользнула. Ещё чуть-чуть он хотел с ней поиграться.
— Знаешь с чего я всегда начинаю, — девушка держалась на морально волевых, поэтому по понятным причинам не отдавала контроль происходящему. — С подготовительного этапа.
Это была первая стадия, суть которой подразнить. Чёртовы трусики скрывали самое сокровенное, что есть у девушки. Двумя пальчиками учитель отодвинул прозрачную ткань и нащупал девушку в полной готовности к самому главному этапу. Он поглаживал сначала внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше, пока его пальцы не коснулись клитора. Девушка издала протяжный, разрывающий стон, похожий на мольбу о помиловании. Мужчина был доволен. Не ему же одному получать удовольствие.
— Что ты чувствуешь? — спросил учитель свою ученицу, наверняка ожидая развёрнутый ответ.
— Я не знаю, — проглатывая звуки отозвалась та. За ответ «Я не знаю» можно поставить двойку, на минуточку.
— Зато я знаю, как поднять твою самооценку.
Лёгким движением Олег Михайлович избавился от лишнего кусочка ткани и стал ублажать девушку, массируя клитор. Изгибаясь под умелыми движениями своего учителя, Маша не могла более скрывать подкатывающие волны наслаждения. Тем не менее, она пыталась не показывать «красноречие» своего тела, которое выдавало её зависимость от манипуляций учителя. Руки невольно сдавливали столешницу, когда Олег Михайлович неожиданно вторгся в лоно двумя пальцами.
— Да, — довольно прорычал мужчина, стискивая нежную, нетронутую кожу ученицы. Он вошёл в раж, исследуя каждый дюйм её тела. Пелена застлала его глаза, он просто не мог видеть, как страдает дрожащая под ним девушка, содрогаясь от бушующих волн опустошения.
А это было только начало, не предвещающее ничего хорошего. Обессиленная и обескураженная от физического насилия, Маша отдалась своему учителю и в дальнейшем выполняла все команды, которые он отдавал. Олег Михайлович специально проверял её на прочность. Когда он заметил, что ученица близка к первому в своей жизни оргазму, он оставил в покое её лоно и расстегнул ширинку.
Отчётливый, устрашающий звук, который все мы так часто слышим в повседневности, сейчас казался триумфальной музыкой в ад. Маша в который раз закрыла глаза и склонила голову набок, она не хотела видеть «инструмент» своего учителя, которым без единого сомнения он искусно орудовал.
Резкий толчок. Пронзительная боль, сковывающая всё тело. Жжение, разливаемое по крови, раздражающее все крупицы болевых рецепторов. Казалось, её взрезали на живую, настолько сильным и резким было первое ощущение.