Сперва учитель вошёл наполовину, исследуя новую территорию. Он выронил что-то типа «Ты такая узкая» и стал глубже продвигать член. Его раскачивающиеся движения приняли постепенный, медленно ускоряющийся характер, чтобы девушка привыкла к заданному темпу, который, кстати, был совершенно несвойственен учителю, а потом он перешёл на режим «турбо».
Выполняя свою работу грязно, Олег Михайлович делал всё, чтобы восполнить свое плотское голодание. Войдя в кураж, он не заметил, что девушка уже содрогалась от оргазма, в то время как он продолжал «вбивать сваи».
— Давай. Ещё чуть-чуть, — периодически слетало с его уст. — Сделай это для меня. Назови моё имя!
Взмокший от перенапряжения мужчина яростно глянул на ученицу, которая плотно зажала губы. Она знала, с каким рвением он хочет услышать выкрикиваемое ею его имя. Знать, что именно он вознёс её на ступень выше к совершенству. Но она сделала всё, чтобы не проронить ни слова. Его имя она никогда не произнесёт при таких обстоятельствах. Вместо этого учителя накрыли стоны и вскрики от боли. Пусть лучше так, чем признавать его абсолют.
Он кончил и рухнул на девушку, но тут же одумался и схватил её за шею, приподняв со стола. С ненавистью он разглядывал блестящее от слёз и пота лицо, напоминающее облик мученика. Девушка издала хрип, рефлекторно впиваясь в инородные руки на шеи. Учитель одумался и освободил хват. Выжатая до состояния пустого безразличия Маша упала на стол.
Олег Михайлович сделал шаг назад от «места преступления» и был поражён живописностью картины. Весь стол и лежащие на нем учебники были испачканы кровью, не говоря уже о самой участнице этого процесса. При виде красного цвета учителя передернуло, он быстро поднял Машу со стола и прижал к себе.
— Я немножко перестарался, — такими словами он попытался объяснить содеянное. Искры вины пронзили его мозг, но тут же потухли, как только его руки вновь легли на обнаженное тело девушки.
Прижимая её спину к своей груди, он развернулся лицом к окну. Уже давно стемнело, ему бы пора вернуться домой. Но у него были совершенно другие планы — второй раунд. И даже несмотря на то, что девушка еле стояла на ногах и лишь при помощи учителя вообще поднялась с места, Олег Михайлович хотел её жёстко наказать за то, что, как он сам говорил: «Я люблю звучание своего имени».
Спиной Маша чувствовала насквозь промокшую рубашку учителя, его брюки сползли на пол и теперь окольцовывали двух стоящих пред окном. Тем временем руки Олега Михайловича продолжали надругательства над уже не невинным телом. Одной рукой сдавливая её диафрагму, другой он поочередно сжимал её груди, заставляя ученицу страдать от невыносимой пытки. Она забрасывала назад голову и инстинктивно терлась бёдрами о вставший член учителя. Он был доволен и продолжал массаж.
— Маша, помнится, ты говорила, что однажды наблюдала за звездопадом и поэтому не смогла ответить на мои звонки. Посмотрим, что ты скажешь сейчас.
Сибирская ночь выдалась на удивление ясной и безоблачной. Чернильное, синее небо было покрыто миллионами убегающих звёзд. Они располагались на периферии, а в ядре ослепительно сияла луна.
— Видишь вон ту звезду? — обратился Олег Михайлович к Маше. Она не могла понять, какую именно звезду он имеет ввиду, потому что весь небосвод сокрушался от звездопада. — Давай загадаем желание, и оно обязательно сбудется.
Олег Михайлович поправил выскальзывающее из скользких рук тело девушки и сильнее придавил её к груди, перекрывая доступ кислорода.
— В эту ночь я хочу, чтобы ты была полностью моей. Только моей.
Так оно и было, учитель закинул ногу девушки на подоконник, чтобы глубже зайти в неё, и резко насадил ученицу на член. Во второй раз он сделал всё быстро, чётко и по-потребительски. Не было сомнений, что в этот вечер и начало ночи она принадлежала только ему.
Быстро наступивший оргазм заглушил режущую боль внизу живота. Маше оставалось лишь повиснуть на руках учителя и мучиться в догадках.
Почему я? Чем я это заслужила? За что мне это? Почему это делает именно он? Неужели я ошиблась?
Увы на эти вопросы не суждено было найти ответы. Пока...
Получив взрыв эмоций и гормонов второй раз за десять минут, Олег Михайлович аккуратно взял Машу на руки и перенёс на близ стоящую кровать. Укрыв ученицу одеялом, учитель лёг рядом, но сам не укрылся. Насильно он прижал голову девушки к своей груди. Так они лежали несколько минут: Маша не сдерживала поток слёз, а Олег Михайлович по-отцовски гладил её голову и шептал успокоительные слова.