— А вы не обязаны обращаться ко мне на Вы, а не на ты?
— После того что между нами было? — усмехается он, а мне становится страшно. —Неужели ты забыла? Я могу напомнить.
Я отчаянно пыталась вспомнить, что же такое произошло между нами, что даёт ему право вести себя настолько развязно и похабно. Но, для начала было бы неплохо вспомнить, куда я положила свой мозг.
Олег Михайлович наклоняется к моей шее и языком ласкает мочку уха. Внутри меня начинается настоящая буря. Взгляд будто затуманился серебристой поволокой. Я хочу и не хочу узнать, что будет дальше. Его резкий ментоловый запах заполняет ноздри, доводя до некоторой степени обморока. Как ему так легко удаётся манипулировать девушками?
— Руки за спину в замок!
— Что? — переспросила я.
— Убери руки за спину, Филевская!
Не знаю почему, я послушалась его, наверное, от его убийственного красноречивого взгляда, или потому что ещё в ресторане продала ему свою душу.
Голова словно затуманена, я слышу только его команды и тупо им следую.
В следующую секунду его пальчики тянутся к жилетке, одна за другой пуговки выпадают из петель. То, как он смотрит на очертания моей груди, покрытую лишь толстым свитером, наводит на мысль, что я вообще обнаженная, хотя у меня даже не просвечивает бюстгальтер.
Искусно он выправляет свитер, заправленный в юбку, затем погружает обе руки под толстую шерсть и кладёт их на живот. Его ладони такие ледяные. Не подвластное контролю тело само поддаётся вперёд навстречу его ласкам.
— У тебя такие ледяные руки.
— Не только руки, но и сердце.
Я закидываю голову назад, а его нос утыкается в мои волосы.
— Какого черта ты творишь? — голос смешивается со стоном.
— Не ты, а Вы, Машенька. На чём мы в прошлый раз остановились?
Его ладони медленно пробираются к бюстгальтеру, не забывая оставлять на животе замысловатые иероглифы.
Развязка уже близко, чувствую, вот-вот он должен взять «быка за рога».
Если бы не звонок его телефона.
Это пьяная любовь, никуда не деться
Ты сбиваешь пульс, стрелы прямо в сердце...
— Сука! — он быстро убирает руки и отходит на шаг назад. — Взяла ключ, открыла дверь и пошла вон.
Пусть это звучит грубо, но я готова подчиниться.
Глава 3 Курабье
Четыре часа утра, а на улице ещё темно. На горизонте и намёка нет на первые лучи солнца, которое всё реже радует глаз сибирской осенью.
Выдувая в воздух клубы никотина, пыталась заглушить душевную боль и осеннюю апатию. Ночь опять стала для меня заложником мыслей. Как я не пыталась, не могла поймать волну сна. Он, его образ, его манера речи не поддавались удалению из памяти, и я никак не могла выкинуть из головы его неожиданное появление в моей жизни.
Почти целая пачка самых дешевых сигарет была опустошена, сигаретки одна за другой покидали пачку и превращались в пепел, тут же уносимый ледяным ветром.
Мне было всё равно, что я могла простудиться, внутри меня разгорался настоящий пожар, наверное, от предвкушения встречи с Ним. Каждый день я должна видеть его, как-то реагировать на его странные действия. Каким образом следует разрешить эту ситуацию: поддаться или бороться?
Снова и снова наполняю легкие отравляющим веществом. Интересно, чем он сейчас занят, что делает? Наверняка, у него есть семья, девушка, возможно, дети. Тогда почему он приставал ко мне? Вопрос, не требующий ответа...
Как к игрушке. Кидаю рассеянный взгляд на мягкую кровать, усыпанную медвежатами разного размера. Уложит он тебя в постель, поиграется и выбросит. Все они мужики такие, в голове один секс.
Но он же учитель. Со злости швыряю последний окурок в окно, открываю ставни пошире, чтобы выветрить запах табака. Папа точно не обрадуется, если узнает, что я снова балуюсь сигаретами.
Раздался стук в дверь, или мне показалось. Не зная как реагировать, заметалась по комнате в попытках скрыть следы преступления. Через секунду на пороге появился отец. Мои глаза округлились, обычно он не встаёт так рано.
— Машенька, ты уже не спишь, — я нервно сглотнула и начала теребить подол шелковой ночнушки. — Зачем же ты открыла окно нараспашку?