Закинув учебники в багажник, я сапом обогнул парадный вход и вышел к той части дома, что выходила на лес. Спрятавшись за елью, я без проблем нашёл окно комнаты Маши. Створка была раскрыта, миниатюрный силуэт, свесившись из окна, потягивал сигаретку.
Опять она курит, негодяйка. Олег, тебе ещё придётся отучить её от вредных привычек. Секунды медленно капали, девушка «испепелила» несколько сигарет, всё это время она забвенно смотрела на ельник. Вдруг она резко дёрнулась и захлопнула фрамугу. Скорее всего в комнату постучался Герхард. Вот так закончилось моё маниакальное наслаждение этим прелестным цветком.
Всю ночь я не мог уснуть, простыни собственной кровати казались мертвецки холодными. А на утро я так и не дождался, пока остынет слишком горячий чай. В последнее время меня бросает из крайности в крайность. Маша, что ты делаешь со мной?
Я приехал в школу к первому уроку в абсолютно подавленном состоянии. Если я сегодня же её не увижу, день будет прожит зря, а ночь предвещает быть бессонной. Пока не буду заморачиваться по поводу пламенных речей, возможно объяснений, все нужные слова обязательно придут, как только выдастся возможность поговорить тет-а-тет.
В учительской царил полный хаос, весь коллектив был в сборе, более того все они собрались у одного стола и что-то усердно обсуждали. Моего прихода даже никто и не заметил. Я задумался и произнёс:
— Всем доброе утро, — женщины мгновенно уставились на меня. — А что здесь собственно происходит? — участливо произнёс я.
— Как?! Вы не слышали? — удивилась училка по географии.
— А что я должен был слышать?
— Вы даже не видели? — продолжала она.
— Вы мне можете нормально сказать, что случилось.
Чересчур эмоциональные существа — женщины — поддались общему, всеобъемлющему оханью и аханью. Они освободили для меня доступ к столу, на котором лежала замызганная газетенка.
— Вот полюбуйтесь, Олег Михайлович! Очередное убийство сибирского маньяка.
Я подошёл ближе и взглянул на обложку газеты, труп девушки «красовался» на всю страницу, а выше был заголовок «Сибирский маньяк снова в деле».
— Они вообще дебилы поместить это на первую полосу. А если дети увидят? — я начал возмущаться. Не хватало мне ещё разглядывать изнасилованный трупешник, замёрзший на морозе.
— Слава Богу, газета черно-белая, — опять же географичка перевернула газету вниз «лицом».
— Олег Михайлович, — ко мне обратилась завуч. — В связи с этим злоключением, если можно так сказать, после уроков состоится экстренная планёрка. К тому же в рамках классного часа все ученики будут проинформированы о необходимых мерах поведения. Я имею ввиду, с этого момента не один ученик не имеет права приходить в школу и покидать её территорию без сопровождения взрослых. За этим мы будем усиленно следить. Боюсь, наши современные дети уже знают об этом злостном преступлении, так что нет смысла им..., ну Вы поняли, наша основная задача — поддержание безопасности.
— Я Вас понял, — училки постепенно начали покидать учительскую. Так как у меня было окно, я сел проверять контрольные, диктанты и разные тесты. Да, в ситуации полной боевой готовности сосредоточиться не получается.
Возьму и наставлю всем двойки, будете у меня знать. На лице заиграла улыбка, когда я добрался до контрольной Маши.
— Олег Михайлович, выручайте, миленький! — в учительскую с треском вломилась учительница по истории. Я вздрогнул. Вот зараза, напугала. — Меня срочно вызывают на ковёр к директору. Не могли бы Вы последить за учениками, понимаете, я не могу оставить их одних, — просьба от запыхавшейся женщины не пришлась мне по вкусу, но я не мог ей отказать. Я же такой обязательный, исполнительный и надёжный учитель. Надо соответствовать этому фэйковому образу.
— Придётся отложить двойки на потом, — я встал со стула и закрыл тетрадь Маши. Ничего, я к тебе еще вернусь. — Кабинет?
— Ах да, 110.
Я вышел, не обращая внимание на «спасибо» от исторички. Такая суматошная женщина, и как у неё только даты в голове держатся?
Неспешно я брёл по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь, в надежде увидеть там Машу. Хотя бы увидеть. И этого пока будет достаточно. Но нет. Всё было напрасно, так же как и ловить тающую льдинку в горячей воде. Я слишком сильно обжег её, и обжегся сам.