Глава 18 Манипулятор
Насколько позволяла боль, которая сковывала тело уже в течение нескольких дней, я выбежала из школы. Неужели в жизни возможно столько совпадений? Этот мерзавец собирается преследовать меня до конца жизни и при этом делать вид, что ничего не произошло?
Возможно, для него это был очередной этап игры, которую он изначально затеял. А что, это же так просто для взрослого, сильного мужчины подчинить себе неопытную, испытывающую неизвестность девушку. Растоптать её честь и достоинство, приравнять её права к тем, что обладали рабы в древности, а после этого ещё пытаться смотреть ей в глаза. Да так нагло заявляя, что корона ещё при нём. Не удивлюсь, если он успел похвастаться об этом своим дружкам, если у него таковые есть. Так тихо, торжественно и величаво он напоминает о своей победе, нарочито подчеркивая своё превосходство.
Многие задаются вопросом «Что чувствует девушка, которую изнасиловали?» Трудно сказать однозначно, ведь боль физическая стоит практически наравне с болью душевной. Обсуждать человека, который совершил это, нарочно пошёл на этот грех, дело неблагодарное. Как же надо себя не уважать, чтобы продолжать думать о нём. А я продолжаю, как последняя идиотка. Ведь он окружает меня везде. Повсюду.
Так вот, если говорить односложно, первое, что я осознала, это была внутренняя пустота. Достаточно представить могучий сибирский ветер, закрадывающийся под кожу как нежеланный гость и сметающий всё на своём пути. Он не жалеет ничего, высасывает все чувства и способность к самообладанию, оставляя разрозненные мысли, которые идут наперекор командам, отдаваемым опустошенным телом.
Тебя вычистили подчистую, оставив оболочку, но не предоставив ей опоры, чтобы двигаться дальше. За что держаться, если есть риск быть уничтоженным ветром.
Если ты родился в Сибири, воспринимай это как испытание, хотя для некоторых это дар Божий, ведь такая Сибирская глубинка нередко ассоциируется со вседозволенностью. Как это понятие хорошо знакомо Олегу Михайловичу...
Мне уже нестрашно одной бродить по посёлку, хотя новости о Сибирском маньяке, наверное, не оставили никого равнодушным. Даже если я его встречу, и он нападет на мне, что он возьмёт от меня? Могу ли я дать ему желаемое, когда учитель английского языка сделал это уже до него. Забрал всё. Осталось только убить, как это делает маньяк. Но вероятно, время и место были неподходящими.
Не удивлюсь, если в скором времени пойдёт снег. Не такая уж аномалия в Сибири, в отличие от учителей, которые насилуют учениц. Или это становится нормой, и отклонение, по научному девиация, постепенно приживается в обществе.
Так вот в компании соседа, который чудом оказался поблизости школы и радушно согласился подбросить меня до дома, я прибыла в опочивальню всех своих комплексов. Дом стал злом, а нахождение в нём пыткой.
Захожу за порог, мысленно надеясь, что дома никого нет, и довольно уверенно решаю подняться к себе в комнату, как вдруг из столовой вырастает грозная фигура отца.
Пригласив домой насильника, отец стал для меня предателем. Что с него взять. Он хочет казаться заботливым папочкой, опекая любимую дочь, но всё это лишь на поверхности. На самом же деле, работа всегда для него на первом месте.
— Маша, я сказал стоять! — закрываю глаза и тяжело вздыхаю. С абсолютным равнодушием смотрю на отца, который от злости готов загореться как советский утюг. Разве это он должен был сказать в первую очередь? — Ты почему дома? Разве ты не должна сейчас находиться в школе?
— Нет, не должна, — выдавила из себя. Что-то мне подсказывает, что разговор будет долгим.
— Как это не должна! У тебя сейчас по расписанию уроки. Ты что сбежала? — отец сделал шаг вперёд, надвигаясь со страшной скоростью, я же отступила назад, тем самым дав понять, что мы уже давно отдалились друг от друга.
— Да, я ушла, если тебе от правды станет легче, — густые брови отца буквально переместились на лоб. Его раздражал мой пофигизм, собственно об этом он сказал с нескрываемым раздражением. Подумаешь, пустяк — сбежала с занятий.
— А кто тебе позволил? Ты что, дурёха, не в курсе какие преступления нынче совершаются. Так что же это получается, — отец начал описывать окружность в небольшом коридорчике. — Ты наплевала на новые школьные правила и самовольно сбежала. Ты хоть понимаешь, ты позоришь не только меня, как представителя силовых структур, но и школу. А если об этом узнает директор?