— Это был кошмар наяву. Я прекрасно помню тебя...там в душе...абсолютно обнаженный.
— В общем, хватит нести чушь. Быстро собирайся и спускайся вниз. Ты же не хочешь опоздать на первый урок.
Он поворачивается ко мне спиной и собирается покинуть мою комнату.
— Учитель английского языка будет очень недоволен, если ты опоздаешь.
Сколько совпадений. Треклятая жизнь. Оказывается, всё это было фарсом. Выдумкой моего воображения. Если ты постоянно о нём думаешь, то и не такое может привидеться, беря во внимание тот факт, что я реально видела его голым. Остальное дело за малым — сознание само достроило картинку.
Нелепо как-то получилось. Хотя... Пусть этот подонок видит результаты своих проделок.
Вопрос «Почему я всё-таки оказалась без одежды» так и остался без ответа.
На кухне хозяйничал божественный запах. Пахло свежей выпечкой. Исходящее благоухание само привело меня на кухню, там я нашла Олега Михайловича. Он как раз доставал из духовки противень с какими-то вкусняшками. Живот предательски выдал мой голод. Я очень хотела есть.
— Быстро ты однако собралась. А я вот тут уже сконы испёк, — английская выпечка, разве я сомневалась.
— Во сколько же ты встал, если сейчас только пятнадцать минут седьмого? — он улыбнулся и поставил пылающий от жара противень на столешницу.
— Знаешь, когда я стажировался в Лондоне, я подрабатывал в местной пекарне. А как известно, пекари встают задолго до рассвета, чтобы потом порадовать свежей выпечкой горожан, — но ведь умеет он быть обычным, нормальным мужчиной, которого приятно слушать. Чёрт, о чём может быть речь. Даже эти сконы никогда не затмят того, что он сотворил.
— Можешь не стараться, я всё равно с тобой за один стол не сяду.
— Ну ну, это мы ещё посмотрим.
И смотреть то нечего, пока он ковырялся с другими ингредиентами к завтраку, я достала ржаные хлебцы и мирно грызла их в сторонке. Этим ты меня не купишь. Можешь зря не стараться.
— Утро доброе, Олег Михайлович! — отец пребывал в прекрасном расположении духа, в отличие от меня его точно не мучили кошмары. — Как спалось?
— Прекрасно, Герхард. Спал как младенец.
Отец занял место во главе стола, Олег Михайлович принялся сервировать, накрывая на три персоны. Дурак, одна то лишняя.
— Маш, а ты чего не садишься? — спросил отец.
— Не хочу. Я не голодна.
— Что значит не голодна? — в голосе отца прозвучала укоризна. — А ну быстро за стол! Ты опять меня позоришь? — Олега Михайловича наши постоянные перепалки только раззадоривали.
Я подошла к столу, всё же сомневаясь.
— Ты посмотри на неё, — отец повернулся к Олегу Михайловичу. — Кожа да кости.
Чтобы продемонстрировать учителю мою худобу, которую кстати Олег Михайлович отлично видел, отец потрепал меня по кофте в области живота. Я отдёрнулась, краешек кофты загнулся и обнажил нижнюю часть живота. Всем стал виден цветущий засос, часть которого уходила под брюки.
Отец был шокирован, мы с Олегом Михайловичем переглянулись, оба выглядели испуганно. Учитель даже вилку чуть не выронил, хотя скорее всего от удовлетворения проделанной работы, а испуг — всего лишь внешняя оболочка. Он-то был рад видеть свой «любовный укус».
— Так, об этом мы позже поговорим, — сурово объявил отец.
Мы начали завтракать, отец навалил мне порцию в лучших английских традициях: два скона, три куска семги, фасоль, одна колбаска и картофельный гратен, сверху щедро полил соус Голландез.
Пришлось есть, и главное следить, чтобы рот всегда был забит, дабы не поддерживать разговор учителя и отца.
— Олег, я ничего вкуснее в жизни не ел. А может ты переедешь к нам, будешь каждый день нам завтраки готовить, — жевательный процесс остановился, вся еда скооперировалась в левой щеке.
— Я только с радостью, — ответил Олег Михайлович.
И тут я подавилась и начала жёстко кашлять, выплёвывая всю еду на тарелку. Пиздец, папа юморист, Петросян бы точно заценил твою шутку. А Михалыч рад стараться, знает же, что для меня это удар ниже пояса.
— Ты что тут устроила? — отец закрыл ладонями глаза, чтобы не видеть месиво на моей тарелке.