— Она, блять, всё выведала. Сука! — я разговаривал сам с собой. Можно и не до такого докатиться, когда тебя довели до ручки.
— В общем, Олег Михайлович, с этой сучки мне нечего взять. Хотя, наверное, даже в этом случае папочка не сможет Вас покрыть и отмазать от реального срока. Вы не то чтобы на олимпиаду не поедете, Вас упекут за решётку. И ты будешь гнить там всю свою жизнь. Так вот, только Вы в праве исправить ситуацию.
— Что тебе нужно?! Говори! — она как-то хитро улыбнулась, подошла ко мне и положила руку на мое плечо.
— Вы, — шепнула она, я отдернулся и посмотрел на неё недоумевающе.
— Я?! Я что должен отдаться тебе в рабство?! — она хихикнула и, закусив губу, расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Это ещё зачем?
— Я хочу, чтобы Вы лишили меня девственности.
Что. За. Нахрен.
— Предвосхищая Ваш вопрос, отвечу. Да, я девственница. У меня было много парней, но всё это так, ради забавы. Лишь тебе одному я хочу отдаться полностью и бесповоротно, — она пыталась оказать на меня влияние, жеманничая, дотрагиваясь до себя, облизывая губы, произнося звуки с придыханием. Но всё это действовало в обратном направлении. Её формы отталкивали, голос раздражал, а от её распутного поведения вообще хотелось повеситься. Не удивлюсь, если она на самом деле уже не девственница, и всё это очередная уловка. Типа мужики любят брать первый сок, видеть первую кровь, слышать первый стон...
— Ты сама утверждала, что я совратил ученицу, а по сути предлагаешь мне тоже самое? — и как она умудряется так быстро оказываться подле меня. Её рука скользнула к моей шее, а щека прильнула к груди.
— Можете не волноваться, об этом точно никто не узнает.
Я отпихнул стерву. Она оправилась, поправила волосы, одежду. Встав напротив, она положила обе руки мне на плечи и промурлыкала:
— Всё зависит от тебя. Надеюсь, к вечеру ты примешь решение. Я свяжусь с тобой, а дальше мы решим, как быть.
Прихлопнув меня по плечу, она собралась уходить. Я опомнился, ведь эта сучка ещё не отдала то, что принадлежит мне.
— Ты ничего не хочешь мне отдать?
— Вы об этом? — она продемонстрировала мои наручники и спрятала их в карман. — Они нам ещё пригодятся.
Как только дверь захлопнулась, без сил я рухнул на стул и схватился за голову. Это худшее, что могло случиться. Как же так?! Я должен решить это раз и навсегда. Естественно, Маше об этом ни слова.
Что же делать? Что же делать?
У меня же урок срывается!
Я кинулся в класс с мыслями, что надо прожить этот школьный день и лишь потом решить, что делать. В настолько критической ситуации мозги, загнанные в чугунную голову, вообще не работают.
Как назло, урок сейчас должен быть у Маши и той же Елены. Помнится, я намеревался надрать им задницы и выяснить, кто завладел моими наручниками. Вопрос уже неактуален. Опять же, Елена выбрала подходящее время, чтобы заявиться ко мне и с наручниками, и с условием. Вся эта ситуация с Машей лишь предлог, чтобы отсосать у меня.
Когда я зашёл в кабинет, там было пусто. То есть вообще никого. Что же за день-то сегодня? Неудача на неудаче с привкусом неудачи.
Объяснение увиденному лишь одно — они сбежали. Взяли и ушли с урока.
Взбивая воздух в клочья, я ринулся к стенду с расписанием. Четвёртый урок — английский язык. Пятый урок — физическая культура. Занятно. Какова вероятность того, что беглецы явятся на физкультуру. Ничтожная малость. Но всё же попытка не пытка, может и есть в классе такие безумцы, которые будут выжидать в толчке тридцать минут, чтобы потом пойти на физру.
Эти тридцать минут были самыми долгими в моей жизни.
Чутьё опытного охотника никогда не подводит. Минуя раздевалки, в одной из которых я некогда впервые любовался прелестями Маши, я зашёл в спортивный зал. Как знал! Как чувствовал! Остались самые стойкие, закалённые, отчаянные, в конце концов ответственные. Геннадий и Мария стояли общались с каким-то педиком. Что-то я не припомню такого учителя. Ну да ладно! Сейчас главное — устроить разбор полётов.
Я направился к ним, уверенно, рьяно, остервенело сдавливая кулаки. Ох уж они у меня получат!
— Значит, их осталось двое, — в зоне видимости появилась величавая фигура Олега Михайловича, наверное, именно так я выглядел в глазах двух учеников.