— Изначально я хотел спросить, — сказал я спокойно. — Почему, мать вашу, вы все сбежали с моего урока? — моего спокойствия на заключительную часть предложения не хватило.
— Гена уже всё объяснил. Елена так сказала.
— И вы поверили этой лгунье? — Маша пожала плечами, воздержавшись от ответа. — А ты в курсе, что за свои промахи необходимо расплачиваться? — Маша напряглась, неужели она опять думает, я возьмусь за старое и трахну её в школе. Вариант мог быть актуальным где-то на первой неделе нашего знакомства. — Знаешь что, мы сейчас же пойдём к директору, и ты напишешь объяснительную.
Я ожидал, что она начнёт упираться, но Мария была полна энтузиазма накатать объяснительную. Это не может не настораживать.
— С удовольствием, Олег Михайлович, — её глаза вспыхнули, она будто оживилась. — Я хоть целую докладную состряпаю. Бумага ведь всё стерпит. Вы меня уже порядком доконали, так что я всё про Вас напишу.
— Ты правда собираешься написать о том, что случилось? — я не мог поверить, сразу две ученицы в один день хотят меня разоблачить.
— Именно. Про все Ваши противоправные действия.
— Но тебе ведь придётся написать не только обо мне, но и о себе. Ты хочешь, чтобы все узнали о том, что у нас было. Это же неминуемая катастрофа! — Маша, да очнись же ты! Ты подвергаешь опасности нас обоих.
— Хватит уже трепаться, Олег Михайлович, пойдёмте к директору, — она и впрямь собралась уйти, но я перехватил её за локоть и, заглянув в прожженные светом, пустые глаза, спросил:
— Ты правда этого хочешь?
— Да.
— А спорим, что ты не сможешь?
— Это почему ещё?
— Просто я знаю.
— Смогу!
Ну раз девушка хочет. По-прежнему не отпуская её руки, я потащил её к кабинету директора, благо я там был сегодня и дорогу знаю. Сделав несколько шагов, девушка начала упираться, затормаживая кроссовками о пол. Она уперлась, и я больше не смог её тащить.
Я отпустил её. Маша накрыла лицо ладонями и прислонилась к стене. Я же знал, что она этого не сделает.
— Ну и почему ты остановилась?
Девушка не хотела открывать лицо, мне пришлось с силой убрать её руки и обхватить ее щёки. Из прекрасных глаз покатились слезинки, которые я сразу же уничтожил большими пальцами. Держа её лицо, я ещё раз спросил, почему она остановилась. Её ответ меня поразил.
— Я боюсь, — сквозь слёзы прошептала Маша.
— Чего? — только сейчас я понял, какой она ещё ребёнок.
— Тебя. Боюсь, что кто-то обо всем узнает. Если узнают все... Что скажет папа? Это же конец! Я не смогу вынести этого.
Мгновенно я принял решение как поступить дальше. Успокоив Машу, я велел ей вернуться на урок.
А сам же твёрдо решил:
Если Елена хочет, чтобы я её трахнул, я сделаю это.
Глава 22 Предупреждение
Я устала жить в постоянном страхе. Каждый день задавать один и тот же вопрос: А что будет завтра? На горизонте пока маячит лишь неопределённость, каждый день подпитываемая всё новыми и новыми боязнями. Это две стороны одной медали. С одной стороны, страх того, что всё может раскрыться, заставляющий меня каждый день озираться по сторонам, прислушиваться к каждому разговору, поднимаемому в школе. Я не могу быть точно уверена, что никто и никогда ничего не узнает. С другой стороны, моё трусливое молчание играет на руку Олегу Михайловичу. Для него это как знак, красная тряпка, что он может и дальше пользоваться сложившемся положением. Продолжать открыто заигрывать со мной, вести себя развязано. Кто знает, остановится ли он после одного раза? В отличие от меня самой, он больше чем уверен, что я не проболтаюсь о том, что было.
Только от этого никому не легче. Жить всю жизнь, неся на себе это бремя, храня в себе этот страшный секрет и сверх этого самое сложное — играть роль, что ничего и не было, каждый раз сталкиваясь с Олегом Михайловичем.
Не лучше уж признаться во всём, получить порцию презрения, достойного самого морально низкого человека, и после этого начать жить заново. Есть два обстоятельства. Если я сделаю это втихаря, боюсь наведу на себя гнев Олега Михайловича. А второй, не менее важный момент, это время, которое, боюсь, уже упущено.