Когда я вошла в кабинет отца, он что-то внимательно рассматривал под лупой. Увидев меня, он накрыл руками то, что рассматривал и обратил свой взор на меня. К моему счастью, он не выглядел взбешённым или нервным как вчера.
Я подошла ближе, к столу отца. Думаю, он знает, с какой целью я пришла. Но прежде чем возвращаться к теме убийства, я должна перед ним извиниться. За вчерашнее. Пусть он даже был не прав, но он мой отец, которого я люблю и уважаю.
— Папа, прости меня за вчерашнее, — отец указал мне на стул, предлагая присесть. — Я не должна была так вчера...
— Маша, доченька, ты ни в чем не виновата. Это всё я. С этой работой я стал совершенно никудышным отцом, полностью забыл об отцовских обязанностях. Ты тоже меня пойми, я не могу сделать ни шага влево, ни шага вправо. Сегодня всю ночь носился с этим убийством, я не могу иначе. Теперь это дело курирует региональная прокуратура. Пока маньяк не будет найден, я не успокоюсь. По этим причинам я часто срываюсь. Прости меня.
Я не могу на него сердиться. Он мой отец — единственный родной человек на всём белом свете. Я накрываю его руки своими, и мы оба улыбаемся. Дальше нам будет не до улыбок.
— Пап, расскажи мне про Лену. Где нашли её тело? — я говорю, еле сдерживая слёзы. Мы не часто общались в последнее время, но сейчас я чувствую, что я будто утратила важную частичку в своей жизни.
— Её нашли мертвой в тридцати километрах от районного центра. Местный егерь проверял ловушки от браконьеров и таким образом обнаружил тело, — у нас не принято обсуждать работу отца, но сейчас папа охотно шёл на разговор.
— Это же очень далеко! — удивилась я. — Пока не ясно, как её убили? — я хочу знать всё и мне не противно лезть в такие подробности.
— Она была задушена, Маша, — он выдержал паузу. — Тем самым маньяком. Я уже наизусть выучил его почерк.
— Если Елену убил тот самый маньяк, значит, он и изнасиловал её? — час от часу не легче говорить такое вслух.
— Предварительный осмотр показал, что на теле жертвы нет следов насилия или борьбы. Можно будет делать выводы после аутопсии.
Я задала самый важный вопрос, который меня тревожил:
— Пап, когда она была убита? — я всегда знала, что следствие может установить едва ли не по секундам время смерти жертвы.
— Точное время сможет определить судмедэкспертиза. Однако, я думаю, смерть наступила где-то после полуночи. Грубо говоря, Елену убили в промежутке между двенадцатью и часом ночи.
Пока мои опасения подтверждаются. Она звонила мне незадолго до смерти. Если у неё была одна возможность сделать звонок, почему она выбрала меня? После такой правды я ещё больше ощущаю своё участие в произошедшем. По крайней мере, звонок Елены — важное звено в логической цепочке.
— Какие-либо улики или зацепки были найдены? — отец откинулся в кресло и скрестил руки на груди. Он выглядел, как настоящий следователь, вынюхивающий каждый клочок земли, чтобы докопаться до истины.
— Есть одно весомое, как я думаю, отличие. Все предыдущие жертвы маньяка были найдены полностью обнаженными. В случае Елены, на ней были пиджак серого цвета и чулки.
Чулки? Он серьёзно?! Кто ходит в Сибири в чулках в такое время года.
— И больше ничего? — отец сосредоточенно смотрел на какой-то предмет, который я не могла рассмотреть из-за монитора компьютера.
— Вообще ничего. Ни личных вещей, никаких бы то ни было улик. Ему очень повезло, этому маньяку, сегодня ночью выпал первый снег. Ему сыграло это на руку.
Смотря в окно, я удивилась, как за одну ночь преобразилась природа. Лес, находившийся недалеко от дома, напоминал зимнюю сказку. Вид за окном — это единственное, что может сейчас радовать.
— Но есть одна вещь, о которой знаю лишь я и мои напарники, скоро она будет приложена к делу. Маша, ты никому не должна об этом говорить, всё что происходит здесь, ты не выносишь за дверь. Понимаешь, следственная тайна.
— О какой вещи ты говоришь? — отец небольшими щипчиками подцепил миниатюрный кусок бумаги и показал его мне.
— Вот этот клочок бумаги в смятом виде был найден в ротовой полости жертвы. Я не могу точно сказать, это вырезка из газеты, книги или это напечатанный текст, но очевидно, что есть смазанные участки.