Олег Михайлович окончательно задрал мою юбку и недовольно посмотрел на открывшуюся перед ним картину.
— Знаешь, почему я не люблю Сибирь?
— Нет.
— Потому что девушки носят на себе тонну одежды. Понимаешь?
Киваю в ответ; не могу побороть в себе желание дотронутся до его щетины, провести рукой линию от скулы до подбородка, коснуться его пухлых губ или испортить причёску.
Всё хорошее рано или поздно подходит к концу. Мы услышали ключ в скважине и быстро отпряли друг от друга. Как нашкодившая школьница, поправляю одежду, переминаясь с ноги на ногу в сторонке. Олег Михайлович поднял стул и присел ягодицами на стол.
— Ничего не бойся, — прошептал он.
Через секунду в учительскую зашла учительница математики. Сквозь круглые очки она с недоверием посмотрела на меня, а потом на Олега Михайловича.
— Олег Михайлович? — произнесла она, как будто у них уже что-то было.
— Здравствуйте, Марина Ивановна. Мария зашла в учительскую попросить таблетку от головной боли. Сами видите какая нынче погода. Магнитные бури.
— А я-то думаю, что вы здесь делаете? Вдвоём.
— Спасибо, ещё раз, Олег Михайлович. Я, наверное, пойду, — смотрю на настенные часы, без десяти восемь. Время с ним летит с неимоверной скоростью.
— Не за что, обращайтесь если что.
Олег Михайлович берёт мою чашку чая и начинает пить содержимое. Вдруг до меня доходит, он же всё предусмотрел.
Что бы подумала училка, когда увидела на столе две чашки чая.
Как говорится, начинаем чаем, а заканчиваем...
Глава 4 Отдамся ему в темноте
Вскоре учительская заполнилась тупыми, совершенно несексуальными училками, все они, наверняка, изрядно торчали под дверью, когда самая умная из них - математичка - догадалась воспользоваться ключом.
Эта змея, прервавшая меня на самом интересном, продолжала на меня пялиться, сузив крысиные глазки. Она забыла, что ей надо идти на урок, всё что её интересовало в данный момент — моя персона, это очень бесило.
Я не дурак и в курсе, что все ученицы сохнут по мне с самого первого занятия, но упаси Господь, чтобы я положил глаз на эту старую деву.
— Дамы, прошу меня извинить, первый урок начинается через три минуты.
Такова участь единственного мужчины в женском коллективе. Они будут замечать каждое мое движение, указывать на ошибку и обсуждать на переменах. Мне плевать на их сугубо личное мнение относительно моих методов преподавания, пусть засунут его куда подальше.
Выхожу из учительской, где же там моя беглянка. В конце коридора спешно удаляется Маша. Мне приходится прибавить шаг, чтобы догнать её.
Дёргаю девчонку за руку и разворачиваю к себе. Она смотрит на меня, как будто она до этого не сидела у меня на коленях и не желала моих губ. Однако, её щёчки покрыты румянцем то ли от моего горячего дыхания, то ли от пробежки по коридору.
— Что Вам ещё от меня надо?
Начала чертовка, выдергивая руку. Она собиралась было пуститься в бега, но я крепко сжал её плечи и заглянул в бездонные глаза.
— Ты ничего не попутала, девочка?
— Вам мало того, что нас чуть было не застукали. Вы ещё удумали на виду у всей школы меня отчитывать!
Вижу перед собой совершенно другую Машу, непокладистую, резкую. Ей бы не следовало разговаривать таким тоном с учителем, а если учитель — Олег Рогов, то это двойная опасность.
— Отпустите меня! Пора прекратить это странное общение. Вы учитель, я ваша ученица. Мы не имеем право вытворять то, что вытворяли в учительской. Пустите, говорю Вам, я опаздываю на урок.
Как же хочется затащить её в ближайший толчок и отшлепать, а потом для большей профилактики оттрахать до потери пульса.
— Не ты ли, дорогуша, пять минут назад была готова накинуться на меня и съесть заживо. Тебе напомнить, как твои дрожащие ручки тянулись к моей шевелюре, а низ живота как спираль стягивало желание. Ты хоть знаешь, как это называется?
— Олег Михайлович, этого больше не повторится.
Филевская вырвалась и сверкая пятками побежала на урок. Беги беги, всё равно далеко не убежишь. Первый урок — английский. Я с удовольствием включу режим плохого учителя. Берегись, Машенька.