Олег Михайлович посадил меня за массивный рабочий стол, аккуратно прибранный, а сам сел рядом. Он уже приготовил учебники, рабочие тетради, кучу распечаток с заданиями, в общем целиком и полностью подготовился к занятию по английскому языку. Честно, за всем его не учительским отношением ко мне, я так и не смогла понять, а что он представляет из себя в качестве человека, чья задача учить меня и передавать знания. Чаще всего все наши дополнительные уроки сводятся к выяснению отношений, какому-нибудь конфликту или... Мне больно вспоминать, чем закончилось одно из наших занятий.
Поэтому я и рада, что сейчас мы в кабинете, пусть и одни, но подготовленность Олега Михайловича в плане материала не может не радовать. Этот урок по всем меркам должен пройти спокойно.
— Ты просмотрела все учебники, которые я тебе вчера прислал? — что-то и смотрела, но что уже не помню; сейчас все мысли лишь о звонке Елены.
— До самой ночи разархивировала Ваши файлы. Успела просмотреть около половины, — у меня сомнения, он вообще в курсе про убийство. Я думала, он хоть что-то скажет или спросит.
— И этого хватит. Думаю сегодня начнём с анализа текста, — передо мной возник лист А4 с каким-то рассказом. Олег Михайлович ждёт, что я начну читать, анализировать, но как... В первую очередь, я должна спросить у него. Плевать на занятие!
— Ты слышал, что Елену убили? — он будто меня не слышал, продолжая копошиться в бумагах. Точно слышал, но не хочет обсуждать!
— Открой вот эту книгу на странице 35, там полная версия текста, здесь только отрывок, — методичным голосом проговорил он. Я офигевала от его спокойствия. Наигранного ли?
— Олег, я вообще-то спросила, ты слышал, что Елену убил маньяк? — спросила уже более настойчиво и громко. Олег Михайлович отбросил ручку в сторону и посмотрел на меня взглядом, полным ярости.
— Нет, блять, не слышал! Об этом трубят отовсюду! — его так сильно задевает эта тема, хотя внешне он пытается держаться отстранённо. Это уже первый знак.
— Ты в курсе, что это сделал Сибирский маньяк? — решила не давить на него так сразу, мне он нужен спокойным и более сговорчивым.
— Догадываюсь, — безразлично проронил он и достал планшет, на котором были закачены опять книги. Сколько же можно?!
— И ты так сухо и черство об этом говоришь, как будто тебе вообще всё равно. Ладно бы убили какую-то девушку, о которой мы уже много раз читали в газетах или слышали в новостях. Но это же Елена! Я ходила с ней каждый день в школу уже в течении многих лет, а ты каждый день вёл у неё уроки. И ты говоришь с таким безразличием? — у меня сдали нервы, и я хотела кричать на этого ублюдка, вытянуть из него хоть каплю скорби или горести, но учитель был непроницаем.
Я видела, как его цепляли мои упрёки, как бегали его глаза по планшету, и он никак не мог нажать на нужную иконку. Я должна вывести его на чистую воду! Когда, если не сейчас.
— Я что теперь должен убиваться из-за её смерти?! — вскрикнул он. — Я никогда не скрывал, что она меня бесила. Она постоянно до меня докапывалась, проявляла знаки внимания, флиртовала и заигрывала. Теперь этого не будет, и я счастлив. Не вижу смысла лукавить, — ему стало легче оттого, что Елену убили. Но, Господи, сколько девчонок в школе с ним заигрывают и кокетничают, это же не повод ненавидеть каждую. Здесь должна быть причина поглубже.
— Я всё понимаю, если бы она сменила школу, уехала в другой город, но её убили. И это сделал серийный маньяк! — он нервно дёрнул плечами, да, я его доконала.
— Жизнь расставляет всё на свои места, — произнёс он, пожимая плечами. В его голосе отлеживалась ирония.
— Да что же ты за человек такой! — в сердцах я отмахнула его текст в сторону. — Неужели в тебе нет ни капли сожаления, сострадания или хотя бы сочувствия её родным? Ты ведёшь себя низко, как бездушный монстр! — наверное, он понял, как тяжело я переживаю смерть одноклассницы, потому что дальше он говорил более мягко, участливо и в какой-то степени утешительно.
— Она не сделала мне ничего хорошего, чтобы я впал в траур и оплакивал её несколько дней. Будто бы она и с тобой была любезна? — была, когда-то... и больше не будет.
— Вообще-то мы были лучшими подругами, пока в школу не пришёл ты, — Олег Михайлович нахмурился. — В любом случае, об ушедших не говорят плохо, Олег.