Прозвенел звонок, а я даже не думал идти на урок. К черту пунктуальность и вечную правильность. Пусть я учитель снаружи, но внутри далеко не тот, кем пытаюсь казаться.
Коридоры опустели, все ученики разбрелись по классам. Захожу в мужской сортир и как мальчишка-подросток достаю хорошо припрятанные сигареты и затягиваю одну из них.
Почему я не могу выкинуть эту стерву из своей головы. Ещё с ресторана она оставила в моей памяти неизгладимое впечатление; на душе какой-то осадок, неудовлетворенность что ли?
Жаль, что её ждёт та же участь. Как и сотни других девушек. Мистер Баттерфляй никогда не меняет почерк.
Заканчиваю с курением и отправляюсь на урок. У меня в голове наполеоновские планы, как наказать Марию Филевскую.
Захожу в класс, одиннадцать пар глаз смотрят на меня с удивлением. Это мое первое опоздание на урок, прошло чуть больше пятнадцати минут, наверняка, многие ученики подумали, что я уже не приду, но как же я могу упустить возможность видеть её.
Одна лишь Маша холодно и равнодушно отнеслась к моему приходу. Даже не посмотрела на меня, она что-то читала, скорее всего повторяла домашку.
А вот и не зря. Сейчас ты, Машенька, будешь главной звёздочкой урока. Моего урока.
— Так как я опоздал, начнём сразу же с проверки домашнего задания. Кто готов поведать нам о войне алой и белой розы, перечисляя всех участников династий Ланкастеров и Йорков?
Ученики опустили глаза на парты, зашуршали тетрадками. Все они надеются, что моя лёгкая рука не падет на них. Но я-то уже заранее знаю, кто будет отвечать на этот по всем меркам сложный вопрос.
— Если нет желающих, — специально выдерживаю паузу, пробегая пальчиком по списку учеников в журнале. Мои глаза находят глаза Марии Филевской. Ей ли не знать, что я задумал. — Тогда Мария Филевская прошу к доске.
Как растерянный котёнок, посмотрела на меня Машенька. Дурочка, ты меня ещё не знаешь, я ещё и не так могу наказывать непослушных девушек.
— Мария, Вы не готовы? — губы девушки задрожали, она не могла выронить ни слова. — Если не готовы, я поставлю вам два и спрошу другого человека, — а ведь могу ещё и наказать.
Ни слова больше, высоко задрав подбородок, Маша встаёт и идёт к доске. Расстояние в три метра от её парты до места ответа тянулось вечность.
Плавная и грациозная как пава она не шла, а плыла к доске и, кажется, была готова заткнуть меня за пояс своим ответом. Ну посмотрим, Машенька, кто кого.
Откидываюсь на спинку стула и кладу ногу на ногу. В руке у меня ручка, чтобы записать каждую ошибку, а потом при всех совершить разбор полетов. Я не стыжусь ругать и делать замечания при всех, именно так у ученика будет больше мотивации стать ещё лучше, работать ещё усерднее и удивлять всех.
Она стояла ко мне профилем на расстоянии около пятидесяти сантиметров. Но даже так я чувствовал её сладкий аромат, оставивший шлейф на весь класс.
Мне было всё равно, что она там пыталась рассказать, правильно ли это или нет. Мой взгляд скользил по изгибам её тела, я не мог сконцентрироваться, она завлекла меня в свои сети, расставила ловушки на каждом шагу.
Её голос приводил меня в состояние высшей безмятежности, я уже не мог более скрывать стальную пружину в штанах, поэтому убрал ноги под парту.
Кроткая и время от времени правильная, она заставляла меня по-новому взглянуть на нынешнюю молодёжь. Совершенно не распутная, хоть и поддающаяся на мои провокации.
Чем больше она меня будет пытаться избегать, тем сильнее будет примагничиваться ко мне.
Каждым сантиметром плотно спрятанной кожи.
Каждым взглядам, говорящим об абсолютно ни о чём.
Каждым присутствием на моем уроке и возможно задерживанием после него.
Я так увлёкся своими мыслями о ней, что не заметил, как Маша закончила. Без всякой симпатии смотрю на неё, не выдавая своего еле скрываемого интереса к её персоне.
Пора претворить в жизнь задуманное, Машенька, сейчас будет очень жарко.