Я сонно моргаю на нее: ее халат снова распахивается, показывая кусочек кожи между майкой и шортами. Иисус.
— Ты вообще достаточно взрослая, чтобы выйти замуж?
— Ты что, ударился головой по дороге сюда или как? Ничего не понимаешь.
— Я скажу тебе, что не имеет смысла, — говорю я, снимая туфли. — Кто-то такой сексуальный, как ты, выходит замуж за такого мудака, как мой отец.
Она смеется с недоверием.
— Фу. Ты думаешь, я вышла за твоего отца? Не обижайся, но это отвратительно. Ему около шестидесяти. Сколько же ты выпил?
— Шестьдесят пять, — сообщаю я, игнорируя ее вопрос, потому что кто следит за выпивкой, когда она бесплатна? Не я, это точно.
— Неважно. Я ни за кого не выходила замуж. Это сделала моя мама.
Ее мама... мой отец... тогда это значит...
— Я — твоя новая сводная сестра, — подтверждает она, выглядя очень сексуально и раздраженно.
Я хихикаю.
Сводная сестра. Да, точно.
Я действительно в хлам.
Мой мозг дрейфует, сон забирает меня. Не знаю, что за чертовщина была в тех шотах, но эта сонливость — что-то новенькое, это точно.
Глава 2
Марго
— Это не смешно, Би, он просто лежит и храпит! — моя подруга Бет смеётся, глядя на то, как я в пятисотый раз разглядываю незнакомца, спящего на диване.
— Снимай, или этого не было.
— Серьезно?
— Ты знаешь правила.
— Погоди, — стону я.
Я делаю снимок и отправляю ей, после чего снова подношу телефон к уху.
— Смотри.
— О, Боже. Как же он хорош!
— До смешного, очень. — Я снова стону, не отрывая глаз от полуголого Санты передо мной. — Он сказал, что работает стриптизером.
— О, девочка, если бы у меня было такое тело, я бы тоже была стриптизершей.
— Ты действительно не помогаешь, Би.
— А что ты хочешь, чтобы я сделала? Этот парень безумно сексуальный, я не знаю, в чем проблема.
— Проблема в том, что он заявился сюда, пьяный до чертиков, а мамы и Рика нет дома. Не знаю, стоило ли вообще пускать его в дом.
— Он ведь сын Рика, верно? Почему бы тебе не впустить его?
Я грызу ноготь.
— Не думаю, что они ладят. Его не было на свадьбе, и я слышала, как Рик сказал моей маме, что Лука — маленький засранец с правами и плохим поведением.
— Он забыл упомянуть про безупречный пресс.
Я закатываю глаза. Не стоило посылать ей эту фотографию.
— Бет! Сосредоточься.
— Прости. Но не могла бы ты просто быстро потрогать его? Проверь, такие ли они твердые, как кажутся?
— Я не буду его трогать.
— А вот старая Марго потрогала бы, — ворчит она. Отсюда я практически вижу, как она дуется.
— Это ложь, и ты это знаешь.
Она хихикает.
— Уф, ладно, не трогай, как скажешь. Я не знаю, что тебе сказать. Разве ты не можешь просто оставить его там и пойти спать?
— А что, если он на самом деле не Лука? Я никогда не видела его фотографии, что, если это все продуманная схема, чтобы ограбить нас? Или что, если он убийца, а я просто впустила его?
— Ты опять насмотрелась криминальных сериалов.
Она не ошиблась. Я как раз смотрела один из них, когда мистер «Привет, солнышко!» начал угрожать, выламывая входную дверь.
— Неважно, не в этом дело. Я не могу просто оставить его здесь.
— Разве у Слик Рика нет дворецкого или еще кого-нибудь? Спроси его.
Я сто раз говорила ей не называть его так, но, как обычно, у Бет память как у золотой рыбки. В один прекрасный день я назову его так в лицо, и мама меня убьет на вполне законных основаниях.
— У него нет дворецкого, есть только я и грязный Санта.
— Боже, я уверена, он был бы таким грязным... такое тело...
— Бет, давай! Мне нужна твоя помощь.
Она вздыхает.
— Послать фотографию маме? Она наверняка знает?
Я обдумываю это с минуту. Мне не очень хочется, но лучшей идеи у меня нет, а если он действительно убийца, то может проснуться в любую секунду и разрубить меня на мелкие кусочки.
Я отправляю ту же фотографию маме, и через несколько секунд мой телефон гудит от ее ответа.
Мама: Рик хочет знать, какого черта Лука делает на его диване, и куда делась его одежда?
Ну, это ответ на мой вопрос.
— Это он, — говорю я Бет. — Фух.
— Хорошо, теперь пощупай его, сделай для меня еще несколько снимков и ложись спать.
— Я никогда не была так рада, что тебя здесь нет, — говорю я.
— О, бууу! — она дуется. — Ты никогда не позволяла мне веселиться.
— Мне пора, Би.
— Еще как пора. — Она хихикает. — Не делай ничего такого, чего не сделала бы я.