Я сужаю щель открытой двери.
— Эм, спасибо, думаю, на этом можно закончить.
— Тебе нужна компания?
Иисус.
Вот вам и улучшение. Он — полный придурок.
Мне не нужно видеть Луку, чтобы знать, что он в ярости. Я чувствую исходящую от него злость. Я могу представить его лицо, то, как его кулаки будут сжаты по бокам.
— Я в порядке. Ты должен пойти в кровать. Спокойной ночи, Рик. — Мой тон настолько решителен, насколько я могу изобразить, учитывая то, как я волнуюсь.
Я собираюсь закрыть дверь, но его нога заставляет ее снова открыться.
— В чем дело? Тебе достаточно одного человека с фамилией Эндрюс? — тянет он.
Я чувствую, как от шока у меня открывается рот.
Он усмехается надо мной, его рука ложится мне на плечо в жесте, которым, я уверена, он хочет соблазнить, но от этого у меня только мурашки по коже.
— Отпусти, — шепчу я.
Его хватка усиливается.
— Отпусти меня, — повторяю я.
Эти два слова, должно быть, оказываются пределом возможностей Луки, потому что, прежде чем успеваю даже моргнуть, я оказываюсь за его телом, дверь с силой хлопает о стену, а моя рука пульсирует там, где Рик схватил ее.
Рик отшатывается назад, на его лице написано потрясение, пока он не понимает, кто стоит перед ним.
— Еще раз так к ней прикоснешься, и я тебя, блядь, убью, — усмехается Лука.
Возможно, он на моей стороне, защищает меня, но я напугана до чертиков. Никогда не слышала столь угрожающего тона.
Я не знаю, глуп ли Рик или просто не боится, потому что он смеется. Он чертовски сильно смеется.
— Я знал, что ты не сможешь держать свой член подальше от нее.
— Это чертовски шедро, старик.
— Она хочет меня.
— Как черт возьми, она это делает?
— Я видел, как она щеголяет в таких откровенных нарядах.
Иисус. Я делала это, но ни в коем случае не ради него. Это только для Луки — всё для Луки.
Я чувствую желчь в горле. Конечно, Рик несет не такой уж бред. Он же не может всерьез думать, что я буду заинтересована в нем, даже в малейшей степени. Идея отталкивающая. Он — муж моей мамы, старый и полный извращенец.
— Она такая же, как и последняя, мальчик, я не виноват, что ты не можешь сделать женщину счастливой.
Я понятия не имею, о чем они говорят, но сейчас не время для вопросов.
Лука сокращает расстояние между ними, и его кулак касается челюсти Рика. Рик даже не предвидел этого, поскольку слишком пьян и неряшлив.
Он отшатывается назад и с громким стуком падает в стену.
— Держись, черт возьми, подальше от нее, — ревет Лука, его грудь вздымается, когда он стоит над отцом. Он бьет его еще раз, на этот раз в нос, и кровь брызжет по всему мягкому белому ковру.
— Ты — маленький чертов придурок, — стонет Рик.
Я подбегаю к Луке прежде, чем он успевает ударить его еще раз, хватаю его за бицепс и пытаюсь оттащить.
Он борется со мной, но на самом деле не хочет меня стряхивать.
Я целую его между лопаток.
— Тсс, да ладно, хватит… он того не стоит, — успокаиваю я.
— Он должен заплатить.
— Он заплатил, пожалуйста, Лука, — умоляю я, — хватит, со мной все в порядке. Я просто нуждаюсь в тебе.
Возможно, я намеревалась сказать это ради него, чтобы заставить его остановиться, но это правда — он мне нужен.
Он расслабляется от моих прикосновений, мои слова успокаивают его.
Наверху зажигается свет, и на лестнице появляется моя мама в пижаме и сонно моргает, пока не видит сцену перед собой.
— Что, черт возьми, здесь происходит? — требует она ответ, бросаясь к Рику.
Я думаю, это чертовски очевидно. Рик хватается за нос, истекая кровью, а Лука без рубашки, его руки забрызганы кровью отца.
— Ты сделал это? — она смотрит на Луку, пытаясь остановить кровь, хлынувшую из ноздрей Рика.
— Держу пари, что я это сделал.
Мама встает на ноги и делает шаг в нашем направлении, ее взгляд, наконец, останавливается на мне, когда она замечает, как я обнимаю Луку.
— Что, черт возьми, здесь происходит, Марго?
Я никогда не видела свою маму такой злой. Она трясется.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.
— Я, черт возьми, расскажу тебе, что случилось, он…
— Лука, — шепчу я, перебивая его.
Он медленно поворачивается, совершенно игнорируя мою маму, когда смотрит на меня.
Я качаю головой.
— Не сейчас.
Я не могу сказать ей об этом, пока. Не могу разрушить ее надежды, ее мечты, ее брак, ни в полночь, ни в канун Рождества.
Он в замешательстве смотрит прямо на меня.
— Пожалуйста, — прошу я.