— Мне двадцать три, придурок. Так что хватит нести чушь про детей.
— Хрень собачья.
— Хочешь посмотреть мое удостоверение личности? — я замолкаю, с каждой минутой все больше и больше раздражаясь на этого парня.
Когда я вошла сюда, он был раскаленным сексом на палочке, но сейчас... сейчас он все больше и больше начинает казаться мне занозой в заднице.
Он снимает сковороду с огня и несет ее ко мне, ставя на доску на столешнице.
— Двадцать три... ни фига себе! — он хихикает, развлекаясь.
— Знаешь, ты чертовски груб.
— То, чего мне не хватает в манерах, я компенсирую хорошей внешностью, не так ли, малолетка?
Он издевается надо мной, мы оба это знаем. Он пытается поддеть меня, но я не просто тупая девчонка, которую он встретил в стрип-клубе. Если он хочет играть в игры, мы будем играть.
— Правильно. Ты чертовски горяч, — говорю я ему беззаботно, не давая понять, что последние несколько часов я была одержима тем, как он выглядит.
Он удивленно молчит в течение нескольких секунд, а затем громко смеется, словно я только что рассказала ему самую смешную шутку, которую он когда-либо слышал.
Он приходит в ярость. Я едва удерживаю себя в руках, чтобы не топнуть ногой и не высунуть язык.
— Где мой папа? — спрашивает он.
— На улице.
— С мамой?
Я киваю.
— Она такая же сексуальная, как ты? — спрашивает он, беря со сковороды кусок бекона и отправляя его в рот.
— Не надо.
Он хмурится.
— Что не надо?
— Не называй меня сексуальной. Ты даже не спросил моего имени, а уже бесстыдно пристаешь ко мне? Просто класс.
Он ухмыляется.
— Ладно, как тебя зовут?
Я сужаю глаза, ненавидя его наглый, высокомерный вид, и в то же время злясь на себя за то, что жажду его больше.
— Марго.
— Лука.
— Я в курсе.
— Ну и хорошо для тебя, я же, напротив, не знал, что унаследую что-то, кроме мамы номер три.
— Может, если бы ты хоть раз за последние полгода пришел в себя, ты догадался бы.
Он снова ухмыляется, но его глаза жесткие.
— Пас. Для этого нужно увидеться с моим отцом.
Он идет к холодильнику, и я не могу не смотреть ему вслед. Он выводит меня из себя, но, блин, выглядит при этом отлично.
— И что в этом плохого? — спрашиваю я, удивляясь его загадочному ответу.
— Мой старик — мудак.
Я хмуро смотрю на него, когда он берет бутылку апельсинового сока из холодильника и пьет прямо из горлышка.
Это не только отвратительно, но он еще и ошибается насчет своего отца. Да, я считаю, что им с мамой стоило подождать с женитьбой, но с Риком все в порядке. Он мне нравится.
Он хорошо относится к моей маме и очень мил со мной. Даже предлагает мне пожить здесь, в его смехотворно дорогой квартире, пока я не найду себе новое жилье после каникул. Хотя, наверное, теперь это и квартира моей мамы — она переехала к нему после того, как они встречались всего несколько недель.
Я хочу прямо спросить его, почему они с отцом не ладят, но мне нужно перестать с ним разговаривать уже как пять минут назад.
Он протягивает бутылку с соком в мою сторону, предлагая ее мне, и я качаю головой, гримасничая.
— Заманчиво, но нет.
— Ты знаешь, что сорок семь процентов людей пьют из бутылки, когда они одни.
— Спасибо за интересный факт, но открою тебе маленький секрет: ты не один.
Он подмигивает мне, ставит бутылку на скамейку и тянется за очередной порцией бекона. Я не знаю, как часто он ест жирную пищу, но то, что он вообще так питается и при этом выглядит таким образом, совершенно несправедливо.
— Бекон? — предлагает он.
Я хочу отказаться, но это же бекон. Я упрямая, а не сумасшедшая.
Я беру кусок, и он ухмыляется, как будто я ем его бекон с удовольствием.
А сейчас я только что подумала о своем рте и его мясе в одном предложении, и это не может привести ни к чему хорошему.
— Марго? — я слышу, как мама зовет меня со стороны входной двери, и чуть не падаю на скамейку от облегчения.
Как бы Лука ни наслаждался нашим маленьким матчем, мне нужен перерыв. Он играет нечестно. Он слишком чертовски привлекателен для этой игры.
— На кухне! — кричу я в ответ.
Я слышу разговор Рика и мамы и не упускаю из виду, как Лука хмурится, а затем быстро меняет взгляд на самодовольную улыбку, переключая свое внимание на меня.
— Кажется, ты рада, что они здесь, малолетка, в чем дело? Тебе не нравится оставаться со мной наедине? Боишься, что не сможешь помочь себе?