Я смеюсь в тот момент, когда Лука кричит:
— Отвали, Грифф!
Он поворачивается ко мне лицом с выражением нежности на лице.
— Ты это пытаешься мне сказать, малолетка? Ты любишь меня?
Я смотрю прямо в эти притягательные голубые глаза и понимаю, что сделала правильный выбор, придя сюда по наитию, чтобы найти его.
Он для меня — все.
— Я люблю тебя, даже когда ненавижу, — говорю я ему. — Даже когда хочу стереть эту дерзкую ухмылку с твоего лица, ты все равно побеждаешь. Ты — мой Супермен.
Он широко сияет, демонстрируя идеальные жемчужно-белые зубы.
— Даже, если я — стриптизер? — дразнит он.
— Да… слушай, возможно, нам придется поговорить об этом.
Он усмехается.
— Убийца веселья.
— Шлюха.
— Скучно.
— Покажи пони.
— Моя.
Я усмехаюсь, пытаясь скрыть эффект, который оказывает на меня одно слово. Я чувствую это до самого живота.
— Ты всегда была моей, малолетка, — шепчет он, лаская пальцами мою шею.
— А что, если бы я не хотела быть твоей?
— Черт побери, не повезло.
Мне не кажется, что это неудача, — чувствовать себя главным призом.
Он приближает свои губы к моим, дразня и насмешливо касаясь губами, что сводит меня с ума.
Я углубляю поцелуй и стону, когда чувствую, как его язык скользит в мой рот.
— Я скучала по тебе, — шепчу я ему.
— Я тоже скучал по тебе.
— Вы двое жалкие, прошло меньше двенадцати часов, — кричит Грифф.
— Хватит, черт возьми, подслушивать, чувак, это странно.
— Я ждал приглашение на групповые объятия.
Я хихикаю, кладя голову на сильное плечо Луки.
— Он всегда такой?
— Всегда.
— Значит, тебе повезло, что ты живешь не здесь, да?
В его глазах мелькает печаль.
— Я живу в нескольких часах езды отсюда.
Я киваю.
— Я знаю.
— Но мы можем это сделать, мне нужно закончить этот год, а потом…
— Замолчи. Я пойду с тобой.
— Что? — спрашивает он на глубоком выдохе.
Я чувствую, что краснею.
— Я имею в виду, если ты этого хочешь.
— Ты, черт возьми, серьезно? — ухмыляется он.
Я кладу большой палец на плечо.
— Я не зря паковала чемоданы.
— Что насчет твоей работы?
Я пожимаю плечами.
— Я найду другую.
— А что насчет твоей мамы?
Честно говоря, я буду скучать по маме, но пока она не придет в себя, я не уверена, что смогу видеть ее в своей жизни такой, какой она была всегда.
— Я думаю, что, возможно, пришло время нам принимать собственные решения.
Он смотрит на меня с удивлением.
— Ты серьезно собираешься бросить все и поехать за мной через всю страну?
— Любовь делает людей глупыми, помнишь? — ухмыляюсь я.
Я вскрикиваю, когда он вскакивает на ноги со мной на руках и разворачивает меня.
— Боже, я люблю тебя, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему.
— Я знаю, что ты знаешь.
— Это подарок для меня? — спрашивает Грифф, прерывая момент, когда берет и встряхивает подарок, который я принесла для Луки.
Лука стонет.
— Мне следовало снять номер в отеле.
— Я бы не нашла тебя в отеле, — отмечаю я.
— Это точно.
Грифф трясет пакет, и я смеюсь.
— Извини, Грифф, это для моего парня.
Грифф дуется.
— Парень, говоришь? — Лука хрипит мне в ухо.
Я могу сказать, что ему нравится, как это звучит, его голос грубый и сексуальный.
— Ты купил мне украшение. Если я правильно помню, то это часть входит в пакет «парень».
— Что еще входит в этот пакет? — рычит он.
— Сейчас увидишь. — Ухмыляюсь я, соблазнительно проводя языком по губам.
— К черту подарки, покажи мне сейчас.
— Э-э, ребята, я все еще здесь, — перебивает Грифф.
— Я прекрасно об этом осведомлен! — вздыхает Лука, отстраняется и берет мою руку в свою. — Дай мне это.
Грифф швыряет его через всю комнату — к счастью, его нельзя разбить — а затем падает на диван и смотрит, как Лука открывает подарок.
Он с любопытством смотрит на меня и отрывает бумагу.
— Это для того, кто является серьезным юристом, — говорю я, прежде чем он успевает что-то прокомментировать.
Он проводит пальцами по мягкой коричневой коже портфеля, останавливаясь, чтобы задержаться на надписи «LA», которую я попросила выгравировать сбоку.
— Это, должно быть, стоило тебе целое состояние, — бормочет он, все еще вертя его в руках.
— В этом не было ничего страшного, — говорю я, заслужив от него ухмылку, когда он понимает, что это та же самая фраза, которую он пытался использовать в отношении меня по поводу медальона на моей шее.