Он все еще бросает на отца смертельный взгляд, а я обхватываю его лицо ладонями, заставляя его повернуться лицом к моему.
Я приподнимаюсь на цыпочках и нежно целую его губы.
— Пожалуйста?
Он немного расслабляется, но все еще настолько натянут, что я знаю, что он может сорваться в любую секунду.
— Иди и собери свое дерьмо, — бормочет он.
— Забудь об этом, я могу просто купить новые вещи.
— К черту это.
— Скоро ты станешь богатым юристом, поэтому можешь себе это позволить.
Это вызывает у меня ухмылку.
Он вздыхает, напряжение спадает с его широких плеч.
— Ладно, малолетка.
Он берет меня за руку, заземляя и успокаивая, а я делаю для него то же самое в ответ.
Моя мама и Рик что-то говорят, возможно, несут еще какую-то чушь, но я не слышу ни слова, поскольку позволяю Луке провести меня мимо них прямо через парадную дверь и прочь из здания, подальше от них и их чуши.
Это самое освобождающее чувство в мире.
Эпилог
Лука
— Это была твоя мама?
Она кивает и бросает свой сотовый телефон на кровать в нашей крохотной квартирке.
Еще пара месяцев, и я смогу позволить себе снять нам жилье побольше, хотя малолетка никогда не жалуется.
Я предлагал получить деньги другим способом, но она очень ясно дает понять, что я буду танцевать только для нее, наедине.
— Она до сих пор прятала голову в песок. — Вздыхает она. — Знаешь, когда она позвонила на прошлой неделе, я действительно думала, что он, наконец-то, вывел маму за пределы ее возможностей, но, думаю, она все еще держится.
Я несу большую вину за испорченные отношения Марго с ее матерью, и сколько бы раз она ни говорила мне, что это не моя вина, я все равно чувствую хотя бы частичную ответственность.
Если бы я не проявил интерес к Марго, мой отец, вероятно, тоже никогда бы этого не сделал. Я знаю, что это хреновая логика, но как есть.
— Она доберется туда. Дай ей время.
Она вздыхает.
— Наверное.
— Что я могу сделать, чтобы подбодрить тебя? — спрашиваю я.
Уголки ее рта приподнимаются.
— Я могу придумать несколько вещей.
Я отталкиваюсь от стены и подхожу к ней, сокращая пространство между нами так быстро, как только могу.
Прижимаю ее плечи к матрасу и опускаюсь на нее сверху.
— Что ты имела в виду, малолетка?
— Ты знаешь, что я хочу.
— Скажи мне.
Она подзывает меня пальцем ниже, и я подношу ухо к ее рту.
Она прикусывает мочку зубами, и рычание зарождается глубоко в моем горле.
— Я хочу… — она тяжело дышит, ее голос хриплый, — …нет, мне нужно… немного китайской еды.
Чертова малолетка.
— Дразнилка… — кряхчу я, скатываясь с нее.
Она хихикает, гордясь собой.
— Не моя вина, что твой разум всегда в канаве, беда.
— Разве можно меня в этом винить? Посмотри на себя.
Она прикусывает нижнюю губу, все еще стесняясь, когда я делаю ей комплименты.
Я вскакиваю на ноги, беру ее за руку и тащу за собой.
— Мы можем принести тебе еды, но мне нужен салат.
Она закатывает глаза.
— Ты смешной.
Я ухмыляюсь, таща ее за собой в гостиную.
— Не хочу выглядеть напыщенным в этот важный момент.
— Я все еще думаю, что ты издеваешься надо мной, — говорит она, хватая сумку и перекидывая ее через плечо.
Я держу для нее дверь открытой, и она выходит, все время глядя на меня.
Я посмеиваюсь.
— Я совершенно серьезен, дурочка. Может быть, тебе лучше пойти со мной завтра, раз ты мне не веришь.
— Я не буду этого делать.
— Тогда как ты узнаешь, произойдет ли это на самом деле?
Она прищуривает на меня глаза.
— Ты можешь купить мне копию этой чертовой штуки.
Я хихикаю, когда лифт останавливается на уровне парковки, чтобы нас выпустить.
— Можно подумать, что ты будешь счастлив. Я очень хорошо фотографирую.
Она что-то бормочет себе под нос и идет впереди меня, прежде чем развернуться и снова вступить со мной в разговор лицом к лицу.
— Что заставило тебя подумать, что подписаться на календарь — это хорошая идея? Я имею в виду, да ладно, ты умнее этого.
Я посмеиваюсь, глядя на нее, мою дикую девочку.
— Итак, ты мне веришь.
Она стонет от разочарования.
— Я подумала, что, может быть, если я не смогу это признать, этого не произойдет.
— Думаю, ты ошиблась.
— Ты такой придурок.