Господи, если я так хочу от неё избавиться, то зачем я согласился на план Марселя изуродовать её комнату в общежитии? Она так расстроилась, и, кажется, плакала.
Вот я идиот!
И псу, мать его, понятно: мисс Дэрлисон чересчур горда и уж точно не согласиться с бухты-барахты на моё предложение принять в дар квартиру. А что насчёт того, если предложить аренду? Уверен, за комнату в общежитии она платила не так много. В самолёте Лили чувствовала себя лучше, чем прошлый раз, как она и поведала мне. Там же она обратилась ко мне с просьбой повлиять на директора общежития, сказать, что она всё отработает и выплатит, только пусть ей дадут там жить. С мистером Бронсом Марсель договорился о том, чтобы тот не под какими мольбами и давлением не принял Лили назад. Когда она перестала просить, — потому что слёзы сдавили ей горло, — вбежал в кабинет я, наорал на него. После чего, как по сценарию, получил прекрасно сыгранный им в ответ гнев, в пылу которого он сказал, видимо, по научению Марселя, что его общежитие театру не принадлежит и что к работодателю Лили он в подчинение не входит.
Я помнил мисс Дэрлисон, спящую на моей груди в отеле, сонную и полную надежд утром в самолёте, весёлую и жизнерадостную в аэропорту… А сейчас, после общежитии, я видел эти печально сжатые губы, этот пустой и без эмоциональный взгляд, направленный в окно авто, за которым один пейзаж сменял другой. Марсель забрал нас, чтобы отвезти домой, ведь там остались вещи Лили, да и мама готовила обед как раз к нашему приезду. Но её ничего не радовало, я видел эту растерянность и опустошённость в её глазах, и в эту секунду понял, что всё бы отдал, лишь бы вернуть тот настрой и жизнь, который был в ней день раньше.
— Лили, — первым начал говорить Марсель, ведя автомобиль быстро и плавно, — Это не конец света, слышишь? — он посмотрел в зеркало заднего вида в салоне, чтобы встретиться с ней взглядом, — Ты теперь практически девушка Дориана, так что это полностью его забота, — засмеялся он.
— Я… я не девушка Дориана. У нас ничего не было, — прожигая глазами Марселя, сказала она.
И в эту самую секунду что-то во мне больно ёкнуло. Я даже не понял, отчего.
— Это только моя забота. Я заберу вещи, из театра документы и… из академии тоже. Уеду домой, к маме, — кивнула она, сглотнув. Сжимая пальцами и крутя как угодно мобильник, она смотрела на свои руки, не решаясь больше ни с кем заговорить, не поднимая взгляда.
Дальше к дому мы ехали в полной тишине, лишь шум города и автомобиля перекрывали то вакуумное беззвучие, которое царило в салоне авто. Больше я на Лили не смотрел, ибо это было прямым напоминанием о том, что она сейчас сказала. Она уедет… как она уедет? Куда? Для чего? Почему «ничего не было», если вчера она меня поцеловала? А разве я не хочу, чтобы «ничего не было»? Я только что безумно грезил об этом! Да, надо дать ей уехать и попробовать начать другую жизнь. Без меня, в другом театре, в другом городе. Не буду ничего предлагать. Надо только игнорировать эти выразительные взгляды Марселя, вытаскивающие душу.
— О, наконец-то! Скорее, мальчики, к столу, обед стынет! — встречала нас мама, широко улыбаясь. Увидев Лили, она крепко её обняла:
— Неужели, ничего не получилось? Бромс непреклонен? — спросила Айрин, сжимая руки Лили.
— Увы, да, — кивнула она на жалостливый взгляд. — С вашего позволения, миссис Грей, я обедать не останусь, мне… просто нужно забрать вещи, одежду там, ноутбук… Всё, что Марселю удалось спасти. Я хочу ещё успеть заехать в театр и сказать, что… Всё здесь кончено. И с академией тоже, — голос Лили задрожал, — Дориан пытался мне помочь, но… этот директор общежития оказался ещё более крепким орешком, чем мы предполагали, — Лили грустно улыбнулась, посмотрев в мои глаза.
— Лили, у Дориана есть предложение, просто он не знает, как начать, — сверля глазами мои, произнёс Марсель.
Чёрт, почему он-то так беспокоится о ней?! Я ей никто, у нас ничего, и эта улыбка меня ни капли не… тронула.
— Да, Лили. Есть предложение, — прочистив горло, начал я, заглянув спустя долгое время в её лицо, которое за одну секунду просветлело, будто внутри неё зажглось сотни лампочек, — У меня есть одна квартира, в ней был недавно закончен ремонт, она располагается в двух проспектах от театра. Я бы лично заплатил любому, кто бы смог обжить эти апартаменты и предать им вид… не музейного помещения, а вполне жилого места. У меня совершенно не хватает на неё времени. Так что… если ты согласишься, я буду тебе благодарен, — кивнул я.
— Я… Дориан, мне так… неловко. Ты только что заранее поблагодарил меня за… Господи, Дориан, это невозможно! — закачала отрицательно головой она, тяжело дыша, — Миссис Грей, я своего решения уже не поменяю. Ваши сыновья безумно добры ко мне, как и вы, но я…
— Это не обсуждается, — безапелляционным тоном произнесла Айрин, — Это замечательное предложение и ты соглашаешься, потому что я тебя не отпускаю. Ты понимаешь, что тебе осталось неделю учиться в академии, сдать экзамены и ты свободна, как птица, помимо актёрского, с высшим хореографическим образованием? Здесь вся твоя жизнь! А как же твой любимый театр? Я знаю, как ты старалась, чтобы начать работать там, знаю, что ты репетируешь днями и ночами, можешь пропадать там сутки-напролёт, ездишь в самые отдалённые уголки страны, живёшь этой профессией! И отказываться от мечты, пасовать перед такой скудной трудностью, как жильё, которое вовсе не трудность? — безумие! Имей уважение к самой себе и моим сыновьям. Ко мне. Здесь твоё место. Ты понимаешь, девочка? — сказала мама и провела пальцами по её щекам, — Пока квартира не будет обустроена, ты можешь пожить здесь. Надеюсь, с обустройством квартиры всё будет закончено к концу следующей недели?
— Да, мэм, — с улыбкой кивнул я маме.
— Вы ставите меня в неловкое положение, — прошептала Лили, чуть дыша, смотря прямо в глаза Айрин, — Я с завтрашнего же дня сама начну искать себе жильё и как только получу деньги за турне и спектакль по проекту «Арт Миграции», обязательно съеду, — уверено проговорила она, — Я не знаю, как мне вас отблагодарить, честное слово, я…
— Перестань, Лили, — шепнула мама и поцеловала её в висок, — Пойдём к столу.
Лили села рядом со мной, когда мы зашли в столовую. Как-то неожиданно схватив мою руку, она крепко её стиснула, потянув меня к себе, и проговорила на ухо, совсем негромко:
— Сколько, мистер Грей, вы возьмёте с меня за аренду?
— Нисколько, — сглотнул я, ощущая мурашки по спине от шёпота, — Я же сказал, что наоборот буду благодарен…
— Я обидела тебя? — она посмотрела в мои глаза.
— Нет, я никогда не обижаюсь. Ешь, — я кивнул ей в сторону тарелки.
Лили, сделав глоток воды, отстранилась от меня и наколола на вилку картофель. Марсель с заговорщической улыбкой смотрел на нас обоих, потягивая свой апельсиновый сок и перекидываясь с мамой короткими фразами. Затем, он, как бы невзначай, произнёс:
— Ты знаешь, мама, что Дориан позавчера рванул следом за Лили? — смотря ему в глаза и медленно пережёвывая мясо, я испепелял его одним только взглядом.
— Я рванул следом за театром, а не за мисс Дэрлисон, — сказал я негромко, — Как его единственный спонсор и его совладелец, я должен хоть немного времени уделять ему и его актёрам, участвовать в общественной жизни и поддерживать творческую. Лили одна из ведущих актрис. На ней три спектакля, которые сейчас в сезоне. Ещё в шести она репетирует, режиссёр Адриан Лачетти. Скорее всего, теперь она будет играть только в них, ибо постановщик и создатель спектаклей «Двое в спальне», «Ромео и Джульетта» и «Несчастная Лукреция» мною уволен, — Лили тяжко сглотнула.
— Он ни в чём особо не провинился…
— Он довёл тебя до обморока, — не требующим возражений тоном, произнёс я. Лили до побелевших пальцев сжала вилку.
— Правильно, что Дориан уволил. Иногда надо вкручивать гайки. Но главное, всё же, — не оставить театр без режиссёров, — мама перевела на последнем предложении взгляд на меня, наколов на вилку спаржу, — У каждого творческого человека, особенно у режиссёра, свои личные загоны и методы работы. В этом самобытность и индивидуальность их профессии, которую они хотят передать через актёров зрителю. Лили никто не обязывал работать с ним, ведь верно, милая?