— Хейн?
— Да он вообще, чтоб его, ублюдок! — прорычал Кларк, — Я, я вас подвёл! Подставил! Упустил, мистер Грей, я его упустил! — он бил себя по груди.
— Успокоился. Живо, — сказал я так металлически зло и громко, что он замер, в страхе открыв глаза. Повеление в моём голосе ещё работает, замечательно. — А теперь рассказывай. Всё по порядку, — я скрестил руки на груди, смотря на него.
— Дориан, я виноват. И если вы уволите меня…
— Я сам решу, что мне делать, для этого мне не нужны твои советы и истерики. Мне нужно быть введённым в курс дела.
— В общем… с самого утра у меня не задался день. Экономический отдел полностью работал на Хейна, поэтому я не получил ни одного отчёта, ни от одного из тридцати пяти человек. Я наорал на них, ушёл, а потом через… Огромное, блять, — простите, — количество времени, ближе к восьми часам вечера, ко мне подошла Анджела из экономического. Она извинилась, сказала: «мы в течение недели работаем только на мистера Хейна, так как ему срочно нужно переводить средства для важных людей, которые могут задавить Батлера». Тогда я спросил, что, почему, какого хрена, ведь мы сами должны давить этого ублюдка, а не платить кому-то за это. Я попросил у неё отчёт о денежных переводах, он был составлен только двадцать минут назад. Вышел ровно один грёбанный миллион долларов. Я узнал на чей счёт. Это швейцарский банк, счёт владельца с инициалами «Ш» и «Б». Вынуть ничего нельзя. Пока я занимался этим, долбанный отдел кадров, без моего ведома, держал у себя заявление Хейна об увольнении. Я его не утверждал. Его подписал уполномоченный мною, — даун, — как выяснилось сегодня. ФБР уже разыскивают Хейна и я предвкушаю, как убиваю его. Потом, можете меня уволить, ибо меня посадят за жестокую расправу над подчинённым! — прорычал он, встав, и бросил бокал на пол, который тут же разлетелся на осколки.
— Стало быть, мы сами заплатили Батлеру за наше убийство, — маниакально произнёс я, — Иди, Кларк. Ступай и поспи. Я буду в курсе всех дел сам.
— Нет, мистер Грей, нет! — прокричал он, — Пока я ещё работаю у вас, Хейном займусь я! Доведу это дело до конца! — он громко хлопнул дверью, уходя.
Господи, что ещё должно произойти сегодня?
Едва я подумал об этом, начал разрываться мой мобильник. Просто, чёрт возьми, аномалия! Кому я понадобился в двенадцать, блять, ночи? Бред какой-то, просто бред. Я в страшном кошмаре, который и врагу пожелать дико. Если бы только можно было всё изменить по одному только щелчку. Это мне расплата за то, что я хотел использовать Лили, чтобы забыть её. Расплата за то, что я её обвинял в своём сознании, и пусть, благодаря только этому суке Хейну. Как я мог, как мог подозревать эту маленькую девочку, которая просто хочет немного счастья? Что я за урод-то такой?! Козёл, самый настоящий козёл!
— Грей! — прорычал я в трубку, даже не посмотрев на имя звонившего мне в столь поздний час.
— Мистер Грей, это Олсен. Понимаю, что, возможно, отвлекаю, но у меня дурные новости, прошу извинить.
— Ещё дурные новости? Блеск! Я даже не удивлён, сошёл с ума бы, если бы были хорошие!
— Мистер Грей, ваш отец…
Пауза. Затяжная пауза. Кажется, даже сердце в моей груди остановилось. Я смотрел впереди себя, не моргая. Всё тело пробила мелкая дрожь. Я сжимал мобильник со всей силы, которая сейчас была в моём ослабевшем от нервов, боли и страха теле. Я хотел выбросить сердце из груди, чтобы его съели какие-нибудь гиены. Голос мой звучал тихо, или мне только так казалось от шума крови в висках:
— Нет. Нет…
— Мистер Грей?
— Что случилось?! Говори быстрее!
— Он в реанимации. Сильное ножевое ранение в области рёбер, — я стиснул зубы, морщась, слышал их скрип.
— Наши люди… с ним были? — выдавил я.
— Конечно. Байрон и Хилтон, я дал лучших. Одного из них застрелили, второй ранен, но легче, чем мистер Грей. Пуля в плечо.
— Кто? — прошипел я сквозь сжатые челюсти.
— Компания каких-то левых бандитов. Их задержали. Все как один героинщики, наркоманы. Джо Ди Лукас, Ральф Шиллер, Энтони Брюс. Их не единожды судили, они… передали письмо зачинщика. Ну, как письмо… Там одно слово и подпись: «Наслаждайтесь. Ривз».
— Сука Бредли! — заорал я, перевернув ударом ноги стол и всё, что на нём было. — Мама знает? Брат? Сёстры? В какой он больнице?!
— Все там, в центральной. Я жду вас в машине.
— Я должен быть там и быстро, понял? — прошипел я, перепрыгивая через ступени.
— Так точно, мистер Грей, — я отключился.
С бешеной, щемящей болью в груди, которая спазмами пульсировала, в моей голове пронеслось: «Я должен прикончить Бредли». Это стало идеей фикс, моим новым наваждением, моей животной жаждой мести. Автомобиль мчал по проспектам и кварталам, одна улица сменяла другую, офисы сменяли бизнес-центры, высотки проявлялись вместо магазинов, всё мчалось с невероятной скоростью. Я сжимал пульсирующие виски. Боль сковывала тело, истребляла дыхание в груди. Я вспоминал каждую минуту, проведённую с ним. С этим настоящим, живым человеком с искренним сердцем, полным любви, с сердцем, которому сейчас помогают аппараты в реанимации. Адам, он же один из главных в центральной больнице, он сделает всё возможное и невозможное! Господи, он сможет, у него получится. Давясь воздухом, я вбежал по ступеням, в груди горело, колени дрожали, как у пойманного шкодника. Весь я трясся. Я ненавидел себя за то, что не поехал с ним. Я мог отговорить его, я мог его не пустить, образумить, сказать, чтобы он подумал о маме, о нас, о своей семье, чтобы он не делал глупостей, доверил эту суку Ривза кому-нибудь другому, чтобы он… Боже! Боже!
Мама безвольной рабыней сидела на кушетке, нежно поглаживая волосы рыдающей Софины, которая покрикивала, дрожа, как в конвульсиях. Бледная Дэйзи, с исколотыми успокоительным руками, была похожа на мать, только слёзы бессилия и боли стекали по её щекам. Её голова покоилась на плече Марселя: губы белые, глаза тёмные и пустые. Марсель, точно утративший лицо, увидев меня, вздрогнул, закрыл глаза и уткнулся в волосы Дэйзи. Ему было больно. Ему хотелось кричать, как и мне, но он лишь плотно сжимал губы.
— Дориан! — услышал я дрожащий крик позади и обернулся.
Ко мне бежала Лили. Заплаканная, мертвенно бледная, она хрипло всхлипнула и повисла на моей шее, я обнял её спину дрожащими руками.
— Это всё… это всё из-за меня, это я виновата, Дориан, я виновата! — кричала она, шумно дыша, сжимая лацканы моего пиджака, — Дориан, Дориан… Что мне сделать? Скажи, пожалуйста, я готова сделать всё, что угодно… Скажи, что мне сделать? — кричала она, дрожа и плача. Я гладил её волосы, хмурясь от боли в груди, тихо шептал ей на ухо:
— Не твоя вина, что Бредли Ривз ублюдок. Я найду его, чего бы мне это не стоило. Он заплатит за всё, я обещаю, Лили. Он заплатит.
— Боже, Дориан, как мне страшно и… больно, Дориан… Не уходи, не уходи, — она вцепилась в меня, мертвенной хваткой, и плакала, так горько, так громко, что всё в моей душе переворачивалось и скрипело от испепеляющей боли.
— Адам, ответь, что они говорят?! Что будет с моим братом? — я услышал дрожащий голос моей тёти Фиби, и, подняв голову, увидел её и мистера Крига в белом халате.
— Фиби, тише, тише, тебе нельзя так нервничать.
— Нервничать? Мой брат с тяжёлым ранением в реанимации и ты предлагаешь мне не нервничать? Ты думаешь, я сейчас нервничаю?! Да я с ума схожу, Адам!
— Фиби! — он тянет к ней руки.
— Не трогай меня! Иди к моему брату, к врачам, предложи им что угодно, обними их, заплати, подари виллу на Кипре, но спаси, как хочешь, спаси моего брата! — она кричала, избивая его ладонями в грудь.
Я крепко сжимал руками талию Лили, уткнувшись лицом в её волосы. Она уже не плакала вслух: только всхлипывала и судорожно вздрагивала. Я гладил её спину, локоны. Не зная почему, но я зашептал ей на ухо:
— Мы виделись с отцом перед случившимся. Папа приехал в офис и сказал мне, что я не должен упустить тебя, Лили. Потому что такая женщина появляется в жизни мужчины только раз, потому что ты… ты хочешь любить, творить и чувствовать… Я сказал ему, что боюсь. Боюсь, что не смогу тебе это дать. Боюсь, что чувства не окажутся взаимны. Боюсь, что не смогу жить… без своей некоторой специфики и… Боюсь. Всего боюсь. Он сказал, что я буду козлом, если упущу шанс быть с тобой. Лили…