— С тобой эта боль исчезает, — шепчу, ведя пальцами по его скуле, — Ты спрашивал, когда у меня кончается отпуск? Почему? — он сексуально улыбается.
— Хочу с тобой сессию. Очень жёсткую, — я приоткрываю рот от его тона. Возбуждение больно сводит низ живота.
— Х-хорошо, — запинаясь, киваю. — Сессия… то есть, отпуск у меня через три дня заканчивается.
— Этого мало, — его взгляд темнеет.
— Мало? — шепчу сухими губами.
— Да. Потому что я хотел ещё… чтобы ты полетела со мной, Марселем и Дэйзи в Диснейленд, — он широко улыбается оттого, как я шокировано открываю рот и начинаю визжать на весь ресторан. Дориан смеётся, когда я обнимаю его шею и начинаю жадно зацеловывать лицо. Мой визг, наверное, слышен даже в той самой Франции!
— Дориан, спасибо! Ты чудо, — судорожно выдыхаю полной грудью.
— Я не йогурт, — он потирается носом о мой, — А «спасибо» за предложение куда-нибудь съездить стоит сказать Марселю.
— Но ты же предложил Диснейленд? — кусаю губу. Дориан кивает. — Вот! — я крепко целую его в улыбку.
— Думаю, что после того, когда ты узнаешь, что значит сессия, то будешь визжать также, услышав, что она будет, — дрожь проходит по позвоночнику.
— Я предвкушаю, — облизываю губы. — Но… отпуск, — морщусь от воспоминания.
— Доверь это мне, — подмигивает Дориан, заставляя меня расплыться в широкой улыбке.
Слышу смех Марселя и оборачиваюсь. Он ведёт за руку симпатичную стройную девушку азиатской внешности, одетую в чёрное строгое платье, приталенное и пополам поделённое молнией из-под груди до колен.
— Судя по визгу, могу сказать, что план поездки открыт? — спрашивает Марсель. Я часто киваю с широкой улыбкой и перевожу взгляд на девушку. Заметив её, Дориан с улыбкой тянет:
— Рэйчел! Сто лет, сто зим. Какими судьбами? — она склоняется к нему, подставляя щёку. Я чмокаю её вместо Дориана и она отстраняется, смотря на меня расширенными глазами. Марсель хохочет.
— Рэй, любительницу целоваться зовут Лили Дэрлисон, — представляет меня Марсель, я ёрзаю, вспомнив, что нахожусь у Дориана на коленях от некоторой неловкости. От этого он утыкается ртом мне в ухо, шепча: «прекрати это». — Как видишь, она у него на коленочках, а значит — он занят. Свободен я.
— Приятно познакомиться, Лили, — сдержанно улыбается она, садясь за стол рядом с Марселем. — Я приехала, Дориан, потому что безумно соскучилась по Америке. Япония конечно хорошо, да и папа был в некотором смысле против, но я переезжаю к маме. Не знаю, как они так живут и почему до сих пор не развелись.
— Кенджи человек принципа и чести, я не представлю, что он может развестись или изменить… Да и Кейтлин потрясающая своим шармом женщина, которая вряд ли когда-либо может изменить. Я вот, например, до сих пор помню, как Кен учил нас… Помнишь, Дори? — он кивает, прижимая меня к себе крепче, целуя меня в плечо.
— А чему учил? — смотрю с любопытством на Дориана.
— Восточным единоборствам, — я улыбаюсь.
— Надо же…
— У Рэйчел чёрный пояс по карате, — кивает на неё Марсель, играя бровями. Девушка отпивает воды.
— Теперь у меня ещё и адвокатский диплом. Так что, помогите мне найти работу.
— О, у Дориана море её для тебя. Я же правильно понял? — Марсель смотрит на своего брата, выгибая бровь.
— Есть такое. Но у меня уже есть адвокат. Думаю, делом, касающимся такого плана должны заниматься люди более опытные. Уже восьмого июня первое судебное заседание.
— Что за дело? — спрашивает Рэйчел.
— Спроси у Марселя. Он знает. А нам с Лили надо было ещё, — его голос дрожит на последнем слове, ведь я прижимаюсь к нему так… очень близко, — Надо прогуляться. Идём… Пока Рэй, пока Марсель.
Мы выходим из ресторана. Дориан стремительными шагами идёт в сторону парковки, крепко сжимая мою руку. Когда мы останавливаемся у его автомобиля, он усаживает меня на капот и начинает сильно, неистово целовать в губы, прогибая меня в спине. Я судорожно, прерывисто дышу, закрыв глаза, таю от уверенных, жгучих, несдержанных поцелуев, таких сводящих подсознание на ноль. Любовь — вот, что я чувствую, что окрыляет меня, что заставляет дрожать всем телом. Оторвавшись от моих губ, он хрипло шепчет:
— Нечего тереться на мне так. Повторишь — и я сделаю то, что сейчас, прилюдно. Поняла?
— Да, Мастер, — чуть слышно шепчу, припуская голову. Я чувствую, как он дрожит рядом.
— Знаешь, что я хочу сделать?
— Нет, Мастер, — сглатываю возбуждение, бушующее под кожей.
— Наказать тебя. Знаешь, как? — я широко распахиваю глаза: но далеко не от страха. От странного острого желания, несущегося по венам со скоростью света. — Я хочу тебя отшлёпать, — хрипит он. Я падаю в его руки, жёстко вцепляясь в плечи пальцами. Шумно выдыхаю в рот.
— За что?
— За то, что так возбудила, — хрипит он.
— Я хочу, — с желанием смотрю в глаза. Он сглатывает.
— В машину. Живо.
Я беспрекословно подчиняюсь приказу. Только с ним мне этого хочется: хочется его желать, подчиняться ему, повиноваться, исполнять всё, что он попросит, всё, что скажет. В салоне авто он перекладывает меня через колени и начинает резко, грубо шлёпать, задрав юбку и спустив трусики к коленям. Моя голова стукается о тыльную сторону двери авто, боль, от которой, поначалу, хочется кричать, заставляет мурашки бежать по коже, а киску мокнуть. И всё громче, громче хлюпать. Только стоны срываются с губ. Я закусываю губу, мыча так громко, что пугаюсь собственных ощущений. Пугаюсь того, что мне нравится. Нравится. Безумно. Рычание срывается с губ. Дориан грубо хватает меня за затылок, притягивает к себе и лижет в шею. По коже мороз, а сердце тарабанит, как заведённое. С хриплым выдохом прижимаюсь к груди грудью, закрыв глаза от наслаждения. Попа горит, губы, сердце тоже…
— Тебе понравилось? — хрипло выдыхает, пот блестит на его висках. Я целую его с дрожащей улыбкой на губах в подбородок и валюсь обратно на его колени, дрожа всем телом. Как кошка, выгибаю спину, выпячиваю попку. Он очень медленно, нежно проводит по моей ягодице и плотно её сжимает… Я закрываю глаза и стону, накрываемая новым, смачным шлепком.
k r i g s
Дориан
— Так что, ты хочешь сегодня показать мне всё? — она садится на постели.
Я пристально изучаю её глазами. Вчера мы до самого вечера беспрерывно трахались на этой измятой постели и когда я, в какой-то лихорадке сказал ей, что у меня из головы не выходит её облик в Игровой, она вдруг вспыхнула изнутри, шумно выдохнула и сказала, что «уже готова». А сейчас, когда мы просто валялись до часу дня, не шевелясь, просто молча и трогая друг друга, лишь изредка говоря что-то, её голос впервые зазвучал как-то панически. Возможно, дело в том, что я так ловко управился с Гарри, сказав, что забираю её себе на неделю, продлевая отпуск. Ей до сих пор кажется, что мне подвластно всё, что это может «переломить» её. Я уже не помню, как давно она это мне сказала. Это прозвучало как-то вскользь, невзначай, но это было искренне. Это был её страх… быть сломленной мною. Понимала ли она, что я не хочу её ломать? Осознавала ли, что я просто-напросто желаю сделать ей хорошо, доставить ей удовольствие, нам обоим… Открыть ей другой, более чувственный мир. Я сажусь рядом с ней, прижимаюсь губами к плечу.
— Если не всё, то многое. Всё, что ты заслужила, — Лили тяжко сглатывает. — Я предложу тебе два варианта. «А» и «Б». Выбирай.
— А ты не расскажешь, в чём суть каждого из вариантов? — она выгибает бровь. Ухмыляюсь:
— Нет. В этом и есть фокус.
— Хорошо, — она шумно выдыхает, — Тогда… я выбираю «Б».
— Почему? — склоняю голову набок.
— Ну, «Б» обычно придумывают, как на запас…. Может, я надеюсь на меньшее количество издевательств? — она склоняет голову так же, как я. Пристально смотрю в её глаза. — Прости… я… просто нервничаю, — мой взгляд приковывает ключица, которую она начинает нещадно тереть.