— Ты не знаешь, почему твой брат…?
— Знаю, — прервал он мой вопрос. — Это очень долгая и грустная история любви и предательства. Большего сказать не могу, извини. Марсель ни с кем, кроме меня, не говорил об этом, поэтому я думаю, что для него это важно. Важно, чтобы другие об этом не знали. Ты же не обидишься на меня, если я тебе об этом не расскажу? — я закусила губу от неловкости.
— Что ты?! Конечно, нет, — прошептала я, сглотнув, — Я так и думала…
— В смысле?
— В том смысле, что в его жизни уже была любовь, которая его сломала. В моей жизни… такой не было, до тебя. Я уже говорила, что не считаю, случившееся с Шоном, любовью. Моя первая любовь — это ты. А мне не раз приходилось слышать, что первая любовь ломает и редко бывает… счастливой.
— Я не хочу, чтобы ты волновалась об этом, — прошептал он, взяв мою руку в свою и поцеловал костяшки пальцев, — У меня на роду написана счастливая первая любовь.
— Правда? — его глаза тепло улыбались.
— Правда. Мой дедушка Кристиан с Аной, папа с мамой… несмотря на препятствия, всё равно вместе.
— А как же тогда Марсель? — сглотнула я.
— Эта любовь не была взаимна, Лили. Девушка его использовала, — пожал он плечами, — Мне кажется, что это и было его препятствием, это наваждение… Я уверен, что он ещё сможет полюбить. Просто должно пройти ещё время, — он сглотнул. Недолго помолчав, продолжил. — Знаешь, Лили… Мне кажется, с твоим появлением, лёд в его груди начал наконец-то таять. Я не могу догадываться, какие именно струны ты затронула в его душе, какие мысли вызвала, но твоё появление — живая вода для его окоченелого сердца. Оно хотя бы застучало. Сейчас я говорю это и у меня нет ни капли ревности, потому что я уверен, прежде всего, в себе. В тебе. И в своём брате. Я уверен во всём происходящем, а это первый фактор отсутствия ревности. Фактор полного осознания того, что она ни к чему… Я веду к тому, что без всяких лишних, собственнических и злых чувств я рад, что Марсель начал оживать и что это сделала именно ты, — он провёл рукой по моей щеке, так нежно. Сердце внутри меня стучало всё быстрее.
— Я просто поделилась той живой водой, в которой ты купаешь моё сердце, — чуть слышно прошептала я. Дориан прижался к моим губам своими, сладко и надолго. Чуть прикусил мою нижнюю губу, ведя рукой по шее. Отстранившись, он долго, пристально смотрел в мои глаза.
— Ты говорил, что у тебя есть ещё один родной брат? — прочистив горло, спросила я, чтобы отвлечься от его рта… Который снова улыбнулся своей сексуальной улыбкой.
— Да, Лили. Армэль. Но он любит, чтобы его называли просто Мэлом…
— А у него есть девушка?
— Возможно, кто-то появился. Он безнадёжный романтик, поэт, а они, как правило, влюбляются в каждый столб.
— Он пишет стихи? — изумилась я.
— Но их лучше не читать, — он сказал это так серьёзно, что я рассмеялась.
— Почему? — Дориан широко улыбался.
— Ну, порнографическое содержание, маты и… очень много лести.
— Вау… Это искусство, как ты думаешь? — выгнула я бровь.
— Это постмодерн.
— Стало быть, искусство? — Дориан прыснул.
— Ты считаешь, что постмодерн — это искусство?
— В своём роде, — Дориан закатил глаза, и я захохотала.
— Думаю, нам не о чем говорить, девушка, — щёлкнул он меня по носу. Я укусила его за палец. В подобных действиях и шутках друг с другом, мы даже не заметили, как приехали. Смеясь друг над другом, хохоча от счастья, что вместе, мы вышли за руку из машины, попрощались с Олсеном и последовали к личному микро-самолёту Дориана.
Поднявшись с ним за руку по трапу, мы были встречены приветливым молодым капитаном Колином Бауэром и его подругой-стюардессой Зейной. Зейна — маленькая девушка с огромными чёрными глазами и вьющейся буйной шевелюрой, с приветливой улыбкой отвела нас в салон. Пока мы рассаживались, здороваясь и попутно знакомясь с Кригами (я), она рассказывала о правилах безопасности, предлагала еду и напитки. Через несколько минут мы уже парили в воздухе, Марсель разливал шампанское, Рэйчел спала, положив голову ему на колени. А Крис, Стеф и Джо — как коротко их называли их двоюродные братья, — болтали без умолку, наперебой и, признаться, слушать это радио «Трио» было очень интересно.
Кристиан Ян Криг — оказался парнем с аналитическим умом. Физик-теоретик, неплохо владеющий четырьмя иностранными языками и объездивший полмира — оказался горячим любителем всего французского. «Особенно парижанок», — добавил он с улыбкой первого парня в ирландской деревеньке. Уже два года он живёт между Сиднеем и Сиэтлом. Как стало известно, вместе со своим другом, Джейком Де Нилом он уже четыре года, как создал и продолжает развивать свой обувной бизнес. Брендовая обувь, из первых рук, попадает в его бутики по всему свету и пользуется большим спросом, благодаря хорошей рекламе, качеству и миллиону других причин. «Только мужские туфли, в основном — итальянские, итальянцам во многом нет равных», — эту мысль подхватил Марсель, который, как оказалось, любил Рим больше, чем Сиэтл и всю Америку в целом. Сам же Кристиан был большим патриотом (если его можно таковым вообще назвать), ему просто нравится всё и везде. Деловой, хваткий и внешне — очень горячий мудила, пока ещё не выбравший себе спутницу жизни.
— Если я выберу себе какую-нибудь одну девушку, то обижу других, — засмеялся он на мой вопрос: «Не пора ли, к двадцати шести годам, остепениться?»
— Я не думаю, что они умрут от обиды. А вот одну из девушек ты можешь по-настоящему осчастливить. Честно, надолго и правильно, — прошептала я. Он сделал крупный глоток шампанского.
— Мисс Дэрлисон, ваши речи излучают романтизм и вызывают уважение, но посудите сами… Зачем мне эти проблемы? В Англии, например, никто не входит в «степень» до тридцати лет. А во мне, признаться, есть такие корни. Так зачем же мне рушить устои? — рассмеялся он.
— Да уже был случай, что его чуть не женили, — продолжил Джо, заговорщически улыбаясь, — Он после этого серьёзно к этому относится…
— Воу-воу-воу, — подхватил Марсель, играя бровями, — А это уже интересно! Почему мы с Дорианом не в курсе? — он пихнул Дориана в плечо, который широко раскрытыми глазами смотрел на Кристиана. Тот стиснул челюсти, затем сквозь зубы произнёс, смочив губы шампанским:
— Здесь нечем хвастаться. И распространяться на этот счёт не нужно.
— Ну, Крис, — протянул Марсель, — Уже заинтриговал нас твой братец. Поворачивать назад бесполезно, выкладывай!..
— Да, да. Было дело, со мной и русской девушкой… Она ни слова не понимала, что я говорю, а я не понимал её, а потом она просто… уехала и назвала мне город, который я, если и русский выучу, не произнесу.
Его братья — Дориан и Марсель — явно потеряли дар речи. Я тоже. Немного.
— А поподробнее? — выдавила я.
— Я влюбился в неё за одну ночь, мы просто… Я даже не знал её имени. Всё было без слов. Она была бесёнком, самым безбожным ночным приключением в моей жизни. Потом пришла женщина, как я понял, её мать, стала всё ломать в их номере отеля, чуть не убила меня, потом крутила предо мной кольца и только тогда я понял, что… девушка уже была, вроде как, с кем-то просватана. Парни издеваются, что это она меня так женить хотела… Но… Нет. Я убежал, потом мы увиделись в аэропорту, когда она уже садилась в автобус, выходя за пределы зала ожидания. Рейс был Сидней — Москва, но… она крикнула мне какой-то другой город. И я не помню точно, он или нет, в общем… Я толком ни в чём этом не разобрался. Это дело двухлетней давности, так что… Не надо так таращить глаза, Марсель.
— Так ты не женишься, потому что надеешься на несколько бесбашенных ночей со своей русской топ-моделью? — выпалил он.
— Теперь всё проясняется, — широко улыбнулся Дориан, прижав меня рукой за талию ещё ближе к себе, — Вот почему ты живёшь на две страны…
— Так, хватит. Закрыли тему. Поговорите вон о Джо, или вообще о Стефе. От его похождений вы вообще закачаетесь.
— Эй, ты стрелки-то не переводи, — засмеялся Стефан. Но идею подхватил Марсель:
— О, да… Стеф у нас ещё тот говнюк.
Стефан Теодор Криг, как я услышала из разговоров ранее, был генеральным директором родовой компании Кригов в Австралии. Его отец Адам и его тёска-дед сочли его достойным кандидатом, что было весьма обусловлено тем, что Стефан по жизни был отличником. Когда Адам-Арман Криг защитил учёную степень доктора медицинских наук и стал более тщательно заниматься лечением людей (что было около шести лет назад), ему понадобилась опора в лице сына. И для компании медицинского оборудования в Австралии, и для Америки. В Австралии холдинг был значительно больше, а Стефан обучался в Кембриджском университете, параллельно (заочно) в Оксфорде, так что на него надежд было возложено больше. Пока Стеф заканчивал учёбу, Адаму помог его тесть Кристиан, более энергичный дедушка Греев и Кригов. Когда у Стефана остался только Оксфорд (три года назад), он влился в работу компании, и сейчас развивает её и продвигает на новые уровни. Инженер-врач, неплохо владеющий кистью, — что дополнил ценитель искусств Дориан, он пошёл по стопам отца и деда Джона Флинна — психиатра мирового масштаба. Когда я поинтересовалась, откуда столько в вашей семье способных к рисованию, Стефан назвал имя своей мамы и тёти Греев — Фиби. Такую блестящую карьеру Стефана Крига могла портить только его репутация. Он называл своих девушек именами дней недели. Это меня вообще убило.