- Доброе ут…- начала Марта и запнулась, увидев перед собой Гиг.
Девушка едва стояла на ногах, а Никодим, как истинный эльфийский воин, поддерживал бедняжку. Одна рука парня бережно обхватывала плечо, а вторая прикрывала огромный живот подруги.
- Что случилось? Неужто мои соленья настолько аппетитны, что вы решили съесть все за раз? - удивленно подняла бровь гномесса.
Гигия отрицательно покачала головой и уткнулась носиком в рубашку жениха. Спокойное дыхание ее превратилось в одышку, словно с восходом утренней звезды фэй многократно преодолела расстояние до вечного города Ау.
Марта, прищурившись, многозначительно посмотрела на волшебников.
- Ай, да молодцы. Это ты Никодим?
- Благородная Марта, а почему сразу я? - отозвался парень. - Она проснулась с огромным животом, начала плакать и жаловаться на боли в пояснице и ногах. Скорее, вы накануне отравили Гиг прокисшим пивом.
Пчелка, которая во время разговора была занята тем, что собирала остатки пирогов и расфасовывала их по мусорным бочонкам, обернулась и застыла. То ли испугавшись, то ли в силу излишней предосторожности, она осмотрела свое брюшко, которое нисколько не изменилось с вечера, и радостно выдохнула.
- Никого я не травила, бездарь, - отрезала дама и упрямо насупилась.
Еще ни один гном не жаловался на пенное трактирщицы. Умирали после долгих пирушек – да, но, чтобы жаловаться – никогда. А тут феи после первого глотка и стало плохо? Да быть такого не может!
Троица присела у прилавка. Жужжака устроилась рядом с дверью, то и дело поглядывая на распустившуюся бегонию.
Все замолчали.
Вдруг Гиги вскрикнула и зажмурилась.
- Там что-то шевелится! - запищала она и указала пальцем на живот.
- Что? – оживился жених.
- Детеныжжж, – вжикнула пчела и укоризненно покачала мордой.
Остальные обернулись к мудрой провидице.
На Кафарисме давно известно, что пушистые помощники фей отлично чуяли новую жизнь. Когда гномы, эльфы или джинны готовились стать родителями, они приглашали в свои дома и замки пушистых насекомышей, угощали сладостями и просили оберегать малышей от злых духов и демонов.
Пчелки с удовольствием соглашались и в те дни, когда ожидалось нападение нечисти, прилетали к беременным или уже новорожденным крошкам. Они осыпали их пыльцой подсолнечника, строили на крыше противобесовские защитные соты и улетали с мешочком гостинцев в родной рой до следующего раза.
- Но мы же – феи, а феи рождаются из росы семицветов! – закричал Никодим.
Он и представить не мог, что его желание, произнесенное в заколдованном теле гнома, сбудется.
- Милый мой, с тех пор, как вы подросли, завели рыжую шевелюру и тяжелую гномью стопу, назвать вас феями не поворачивается язык, - подтвердила догадку Марта.
- А как же исполнение желаний? Ведь только благодаря ему я стану мамой, - прошептала Гигия и шмыгнула красным, как томат, носом.
Юная волшебница даже не мечтала стать родительницей. Все мысли ее крутились вокруг одного: спасение семьи.
- Вероятно, капля крови дендронов осталась в жилах и сделала свое дело.
Жених виновато взглянул на любимую фэй и обнял. Он тут же поклялся оберегать ее, быть верным спутником и заботливым отцом. А Гигия, в свою очередь, пообещала любить дитя, вырастить в комфорте и довольстве. Произнеся клятву, она добавила:
- Как только малыш решит стать взрослым, я выполню первое обещание и верну семью к жизни. Мистер Дуд не сможет победить дендронов, каким бы великим колдуном он ни был.
Никодим не стал спорить, поскольку желания ребят совпадали.
К совершеннолетию его самого постигло горе, о котором он не забывал ни на миг. Пожилые феи, взявшие парня малышом на заре Гри, решили окончить свои дни и развеялись по ветру сухими лепестками ночных эдельвейсов. Он был десятым из тех, кого вырастила пара, но братьев и сестер ему увидеть не довелось. Как только юная фея подрастала, Пав с Мари рвали с ней всякие отношения. Кроткие фэй не считали принятых малышек своими детьми, но были благодарны великим ящерам за возможность поучаствовать в судьбе молодняка.
Минуло три дня с тех пор, как желание Никодима начало сбываться. Живот Гигии рос, как на дрожжах, и к обеду третьих суток возвышался непреодолимой для взгляда будущей мамы горой. Испытаний прибавлялось каждый час: то ботиночки, сшитые Мартой, перестали налезать, то говяжьи сосиски превратились в любимое лакомство фей, то запах чеснока стал вызывать эйфорию.