Неповоротливая волшебница смирилась с тяжким бременем и каждое утро набрасывалась на мясные изделия, довольно урча и запивая компотом.
Никодим, дабы не раздражать беременную невесту, проводил время в поле. Гномы научили будущего отца косить спелую рожь, и тот с головой ушел в новое дело. Простое счастье ручного труда, задорных шуток товарищей захватило парня. Среди гномов он нашел призвание, которое так и не удалось сыскать практичному фэй в поселении маленьких волшебников.
После обеда гномы расходились по домам и продолжали трудиться на благо семьи: точили инструменты, ковали подковы, крыли крышу свежей соломой.
Никодиму передали обязанность старейшего жителя деревни: пасти скот. Видимо, жителям надоело, что дряхлый Матур, слепой, как крот, последние сто лет, несколько раз терял стадо и приходил в Гномвилл в одиночестве. Парень с явным благоговением принял деревянный чабан из рук старосты и сразу же приступил к работе.
- Я приду к тебе на пастбище сегодня, - заявила Гиг на рассвете желтой звезды третьего дня. Ей опостылело пролеживать бока в горнице, а новых занятий Марта не давала. И, действительно, приковыляла с Жужжакой под ручку на опушку, где Никодим пас местных овечек и коров.
Разложив с помощью подруги горячий обед на простынку, Гигия прилегла рядом с яствами на стог сена и позвала жениха. Он отрицательно покачал головой и улыбнулся, расчесывая гребнем шелковистый бок ягненка.
Никодим не питался местной пищей. Любимым лакомством феи так и остался мед, которые приносили добродушные знакомые Жужжаки, а вот заколдованной девушке требовалось куда больше. Ребенок просил только гномьего рациона, совсем перестав выдавать в себе черты племени фей.
- Как знаешь, - ни капли не разочаровавшись, проговорила Гиг и кинула в рот вареный потат.
- А можно к вам, госпожа? – попросилась маленькая гномесса, дочь портнихи, которая выскочила из-за стога, словно кузнечик. За ней прибежала девчушка постарше и поклонилась. Сестренки объяснили Гигии, что с утра убежали в лес за грибами и только что вернулись. В животах сестренок неприятно заурчало.
Будущая мама, не медля, пригласила за импровизированный стол маленьких работяг, угостила сосисками, хлебом и принялась плести цветочные венки, пока те доедали потат.
Теплое материнское чувство поднялось в сердце Гиг, и она погладила живот. Совсем скоро на свет появится волшебник с рыжей шевелюрой и самыми красивыми глазами на свете. Ее фея, любовь и судьба.
Девушка, надев венок младшей из сестер, улыбнулась своим мыслям. Радужные лепестки страстоцвета заиграли красками в ярком свете полуденной звезды и зашелестели от удовольствия.
- Гиги, собирается гроза! – прервал ее размышления жених. - Тебе пора уходить в деревню, - предупредил он и указал на темные тучи вдалеке, медленно всплывающие над острыми верхушками сосен.
- Пойдемте, мефрау, - позвала девочек и пчелу фея, пытаясь подняться.
Жужжака помогла кругленькой напарнице встать на ноги и повела маленьких гномесс в сторону тропинки к деревушке.
Послышался грохот, словно боги грома раскололи чан неба пополам. Пчелка с девчушками присела от неожиданности, а животинки побежали врассыпную по лугу.
Никодим так растерялся, что не решился сдвинуться с места. Он просто встал, как вкопанный, и непонимающе заморгал. Миссия пастуха была явно провалена.
Из тени лесного массива, над которым висело грозовое облако, вышел высокий мужчина и размашистым шагом направился к равнине, где находились гномы и Жужжака.
Небо потемнело настолько, что разглядеть чужеземца не представлялось возможным, но походка и движения казались знакомыми до скрежета зубов.
- Мистер Дуд! Это он! – закричала Гигия.
- Беги! – гаркнул Никодим.
Раньше парень не проявлял несдержанности в отношении девушки, но сейчас понял, что каждая секунда может стать последней. О себе Ники беспокоился мало, а вот Гиги, девочки и сын могли погибнуть.
«Так почему же сын?» - пронеслось в его голове. Он отмахнулся от назойливой мысли и сосредоточился на гиганте.