- У-у-у!!! – завыла стая.
Гвин обернулся человеком и поднялся с колен. Раны от зубов гиены молниеносно затянулись. Он стряхнул снег с меховой накидки, поправил жилет из белой кожи единорога и присел перед феей:
- И снова благодарю тебя, Агнеса, за твое бесстрашие и помощь.
Гвин поклонился.
- Да. Внучка спасла нас всех. Спасибо, милая! – с теплотой в голосе проговорила Гигия и обняла девочку.
- Так вы все видели? – спросила Агнеса, помолчала немного и добавила. – Только маме не говорите, пожалуйста.
Гиг кивнула.
Угрюмый жнец закрыл глаза и, собравшись с силами, продолжил речь:
- Дорогие фэй, простите меня. Я не сказал вам ранее, но теперь обратного пути нет. Из родных дракон сможет спасти только одного – Никоса. Его душа лежит здесь, - он кивнул на мешочек,- в моей преисподней. Остальные души были в мистере Дуде. А его тело не восстановить. Души исчезли безвозвратно.
Волшебницы ошеломленно посмотрели на Смерть.
Худенькая и легкая, словно перышко, Гигия обессиленно рухнула на снег. Слезы ручьями потекли по ее щекам. Маленькая, но сильная фея больше не сдерживала боль и горечь от потери близких. Все годы, проведенные с гномами, она жила надеждой на воссоединение с семьей, лелеяла ее в самом сокровенном местечке сердца. Мама, сестра, любимый Никодим оставили ее не по своей воле, но искорка веры в чудо все же жила в добром и искреннем сердце феечки. Теперь эта искорка погасла.
Агнеса прижалась к бабушке и тоже заплакала.
- Дзынь-дзынь, - вдруг зазвенело над головами Гвина и фей.
Звук колокольчика то приближался, то отдалялся, заставив жителей Кафары поднять глаза.
Первым на зов ответила Агнеса. Она задрала лысую блестящую головку к небесам и удивленно заморгала. Гвин, последовав ее примеру, тоже взглянул на вершину горного хребта.
- Не говори того, о чем не ведаешь, Смерть, - приятный бархатный голос разлетелся по округе.
Гигия вздрогнула. Бог преисподней поднялся на ноги и жестом пригласил мифического жителя спуститься.
- Пора познакомиться с твоими верными почитательницами, Дракон Бессмертия.
Гигия подняла глаза на острый пик горы и застыла.
Вся красота, грация и совершенство мира слились в одном создании, которое сидело на замерзшем камне, обвив длинным змеиным хвостом скалистые образования. Черные, как смоль, пластины чешуи переливались всеми цветами радуги под лучами восходящей желтой звезды. Глаза божественного творения горели золотом, а узкие вертикальные зрачки внимательно наблюдали за тем, что происходило у подножия.
Ящер приподнялся и скользнул серпантином по воздуху, спускаясь к гостям. Левая лапа его крепко держала полупрозрачную, хрустальную сферу, в которой то и дело мерцали голубоватые всполохи огня.
- Добро пожаловать, крошки, - тепло поздоровался Дракон Бессмертия и присел на хвост недалеко от троицы.
К слову, лап у древнего жителя Кафары оказалось две, а глаз насчитывалось чуть больше положенного. Два обычных - были открыты и смотрели на реальность так, как положено смотреть глазам обычной ящерицы или тритона. Третий использовался крайне редко и сейчас спал, едва выделяясь на покатом лбу.
- Что привело вас сюда? – спросил дракон.
- Будто не знает, - шепнула Агнеса, за что получила легкий толчок локтем от бабушки
- Великий Дракон Бессмертия, - начала Гигия, склонив голову в приветственном жесте, - мы пришли с просьбой воскресить погибших родных, однако случилось непредвиденное: колдун, в чреве которого находились души, только что погиб от рук жнеца Гвина. Осталась только одна душа моего зятя. Она хранится в мешочке Смерти. Быть может, ты воскресишь хоть одну невинную душу?
- А знаешь ли ты, волшебница, что драконы не делают одолжений? Готова ли плата за просьбу? – спросил ящер и переложил шар в соседнюю ладу.
Мудрая фея спокойно ответила:
- Да, повелитель скал Вечной зимы. Моя плата – жизнь. Можешь делать с ней все, что вздумается.
- Бабушка - нет! – выкрикнула внучка и потянула пожилую фею за руку. Та отпрянула но, посмотрев на взъерошенную Агнесу, улыбнулась.
- Какая самоотверженная маленькая волшебница! - восхитился ящер.
Он приподнял лапы над снежным покровом и, словно невесомая бабочка, взмыл в воздух. Как только тело оказалось над землей, дракон открыл третье веко, и оттуда вырвалась вся чернота Вселенной. На месте глазного яблока мерцали маленькие галактики, кружились в извечном танце звезды, а между ними зияла темная, таинственная пустота.