Но Дэн Леви уже вставлял ключ, и широко распахивал отпертую дверь.
– Извольте, господа мерзавцы! Но мы еще встретимся, милые мои разряженные бандиты!
Раффлс у телефона нахмурился.
– Меня отключили, – сказал он. – Погодите! Очевидно, тут требуют вас, мистер Леви!
И они поменялись местами, не говоря ни слова до того самого момента, когда Раффлс и я оказались на лестнице.
– Погодите, но ваш звонок еще даже не прошел! – проорал, подскочивши с места, ростовщик.
– А мы прошли, мистер Леви! – воскликнул Раффлс. И мы припустили прочь по улице.
Глава V. На пустом месте
Раффлс махнул проезжающему мимо извозчику и затолкал меня в коляску еще до того, как я понял, что он не собирается ехать со мной.
– Заезжай в клуб за снаряжением Тедди, – предложил он, – мы должны доставить его в полной готовности к игре, чтобы сэкономить время. И закажи завтрак на троих через полчаса ровно, а я все расскажу ему еще до того, как ты вернешься.
Его глаза сияли предвкушением, когда я отъезжал, вовсе не испытывая сожаления от того, что пропущу сцену пробуждения молодого человека и встречи его с тем приятным поворотом судьбы, которого тот вовсе не заслуживал. Где-то в глубине души я так и не смог простить юнцу то, за чем мы с Раффлсом застукали его накануне вечером. Раффлс мог приукрашивать дело как ему угодно, но никто не принял бы его снисходительно-дружелюбной точки зрения не из-за моральной стороны вопроса, но из-за нарушенного доверия между друзьями. Мои же чувства по этому поводу, хоть немного и окрашенные ревностью, не могли помешать мне позлорадствовать, вспоминая одержанную только что победу, в которой я принял участие. Я думал об этом недоброй славы вымогателе, который был повержен с помощью нашего беспринципного, но ненаказуемого по закону заговора; мое сердце билось в такт звоночку кэбмена. Я думал о том благе, которое мы в конце концов принесли, и о том несомненном зле, которое превратили в добро с помощью своего рода оправданного надувательства. И я позабыл о юнце, ради которого мы сражались и победили, пока не обнаружил, что заказываю ему завтрак и тащу в кэб его сумку с крикетным снаряжением.
Раффлс поджидал меня в Олбани. Я было приписал его нахмуренный лоб ухудшению погоды, ведь небо уже не так радовало, как с утра, пока не вспомнил, как мало времени у нас осталось.
– Ты его не повстречал? – выпалил он, как только я вышел из кэба.
– Кого, Раффлс?
– Тедди, конечно же!
– Тедди Гарланда? Он что, ушел?
– Еще до моего прибытия, – мрачно сказал Раффлс. – Интересно, куда делся этот дьяволенок!
Он заплатил причитающееся кэбмену и сам забрал сумку. Я последовал за ним в его комнату.
– Но что все это значит, Раффлс?
– Именно это мне хотелось бы знать.
– Быть может, он вышел за газетой?
– Газеты были здесь, еще пока он спал. Я положил их ему на край кровати.
– Пошел побриться?
– Это больше похоже на правду, только его нет вот уже час.
– Но ты и сам немногим дольше отсутствовал, Раффлс, я так понимаю, ты ушел отсюда, пока он еще спал?
– Это-то хуже всего, Банни. Он, наверное, притворялся. Бэркло заметил, как он вышел через десять минут после меня.
– А ты не мог, войдя, разбудить его?
Раффлс покачал головой.
– Я никогда не закрывал дверь осторожнее, чем в этот раз. Но я изрядно пошумел, когда возвращался, Банни, именно чтобы разбудить его, и, клянусь тебе, по мне мурашки побежали, когда я не услышал ни звука из комнаты! Он закрыл за собой все двери, и мне понадобилась пара секунд, чтобы набраться решимости и распахнуть их. Я решил, произошло что-то ужасное!
– Но сейчас ты так не думаешь?
– Не знаю уж, что теперь и думать, – произнес Раффлс мрачно, – все мои планы проваливаются один за одним. Ты ведь понимаешь, что мы открылись Дэну Леви, помимо прочего, и без сомнения приобрели врага на всю жизнь на соседней улице. Это близко, Банни, и еще какое-то время Леви будет внимательно следить за нами. Но я бы даже наслаждался всем этим, если бы только Тедди не удрал препаскуднейшим манером.
Никогда раньше я не видел Раффлса в таком пессимистическом настроении. Я не разделял его безрадостного взгляда на положение вещей, хотя и ограничил свои замечания до одного, которое могло бы, впрочем, перевесить его унылое настроение.