— Если уж на то пошло, то тебе следует извиниться за то, что ты пописал на колесо моей машины, когда я отвозила тебя домой, — шучу я, пытаясь поднять настроение.
Мужчина рядом со мной не тот игривый Джексон, к которому я привыкла за последние несколько недель. Тот, кто лежит у меня под боком — это более серьёзная его версия, и я не уверена, как мне себя вести с ним.
Будто пребывание здесь разрушило его барьеры и защиту.
— Господи, я писал на твою машину? Мне правда очень жаль, извини.
— А ещё ты сказал мне, что мы должны быть как Мила Куни и Эштон Катчер, — говорю я со смехом.
Он смеётся.
— Что, чёрт возьми, это вообще значит?
— Могу ошибаться, но думаю, что ты сделал отсылку на их фильмы, где они оба играли друзей с привилегиями. Могу добавить, что это были разные фильмы, но основной посыл такой.
— Может быть я имел в виду, что нам нужно пожениться и завести парочку детей, — дразнит он.
— О, да, уверена, что именно к этому ты и твой пьяный член свели тот разговор.
— Не уверен, что мой член был пьян, — смеётся он.
— Почему же он тогда писал на мою машину?
— Тише, — смеётся Джексон глубоким смехом, и я чувствую вибрацию у себя под боком.
— Знаешь что, улыбашка, думаю, что встреча с тобой была лучшей вещью, произошедшей со мной за долгое время.
Знаю, что он имеет в виду дружбу со мной, но моё сердце не совсем улавливает этот посыл, поскольку сейчас оно колотится в моей груди со скоростью тысяча километров в час.
Я хорошо знаю себя, и я знаю, что влюбляюсь в Джексона, даже если совсем чуть-чуть.
Гипотетически я сейчас балансирую на краю обрыва. Прямо сейчас с него свисают только мои пальцы, но я знаю, что достаточно всего лёгкого ветерка, чтобы все моё тело последовало вниз.
Он закидывает руку мне на плечо, и я поднимаю голову, чтобы положить её на его обнажённую руку.
— Нам лучше вернуться, начинает холодать.
— Нужно ли нам это делать? — шепчу я. — Я могла бы остаться здесь навсегда.
Я не хочу ничего больше, чем остаться здесь с ним, где мы только вдвоём и ничего другого не имеет значения.
Я знаю, что всё вернётся на круги своя, когда мы покинем этот пляж, и меня это устраивает, потому что если бы всё это между нами было реально на самом деле, то существовало бы везде, не только в этом уединённом раю, но я не уверена, что готова отказаться от этого. Я хочу ещё несколько мгновений.
— Хотел бы я, чтобы мы могли остаться, — шепчет он, пока его пальцы рисуют лёгкие узоры на моей руке.
Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. Я хочу впитать этот день и всё, что с ним связано, прямо в душу.
Мы лежим вместе, кажется, что целую вечность, прослеживая фигуры из облаков и смеясь вместе, прежде чем Джексон объявляет, что, наконец, пришло время уходить.
Он держит меня за руку весь обратный путь до машины, а потом мы едем назад в нежеланную реальность.
С поцелуя на пляже прошло два дня, и этого как будто никогда и не было. Если бы не песок в моей обуви и солнечные ожоги на плечах, я могла бы поверить, что вообразила себе весь этот день.
Я не знаю, рада ли тому, что между нами не осталось затяжной неловкости после того, как мы пересекли черту, или опустошена из-за того, что это не привело ни к чему большему.
Джексон не готов к чему-то большему, так что я полагаю, что в конце концов это к лучшему, что мы все ещё друзья после того, как отбросили осторожность.
Я счастлива тому, что у меня есть с ним. Он так быстро стал важной частью моей жизни. Он тот человек, с кем я хочу поговорить, когда со мной происходит что-то забавное или когда у меня новый клиент. Он первый, кому я пишу утром и последний, кому я пишу ночью.
Если Тилли продолжит вести себя как невеста из ночного кошмара, мне, возможно, придётся попросить Джексона полностью заменить её на посту моего лучшего друга.
— Ты, вообще, меня слушаешь? — рявкает на меня та самая упомянутая невеста из ночного кошмара, протягивая два образца сиреневой ткани, оттенки столь близки, что с первого взгляда вы бы не заметили разницы.
— Вообще, нет, — говорю я, зевая.
Я устала. Мы пробыли в свадебной студии больше двух часов, и все, что мы выяснили на данный момент, это то, что Тилли хочет платье белого цвета с жёлтым оттенком, а я буду в сиреневом.
— Свадьба через шесть недель, Кэти, — говорит она мне, её тон полон возмущения.
— Поверь мне, Тиллс, я прекрасно знаю.
Её глаза расширяются, и она выглядит так, будто её вот-вот охватит масштабная паническая атака.