— Я уже влюблён в неё, — огрызаюсь я на неё, и эти слова настолько шокируют меня, что я оглядываюсь, чтобы убедиться, что это я их произнёс.
— Ну… Дерьмо, — бормочу я. Как будто кто-то только что открыл дверь у меня в мозгу, или, может быть, пребывание здесь и избавление от всего этого дерьма открыло её для меня и толкнуло меня на другую сторону.
Не знаю, что сдерживало меня раньше, страх или ещё что-то, но сейчас, когда эти слова покинули мой рот и нашли свой путь во вселенную, это кажется самой очевидной вещью в мире.
Я люблю её.
Я влюблён в Кэти, и я всё разрушаю. Я всё порчу.
— Иди домой, Джексон, — говорит Лиззи, и я снова поднимаю глаза на её лицо.
— Возможно, так и сделаю, — говорю я, абсолютно не желая признать, что она может быть права.
Я чувствую, как мой голос становится более невнятным. Я должен убираться отсюда к чёртовой матери.
— Мне и правда жаль, Джексон. Я знаю, что ничего не могу сказать, но надеюсь, что однажды ты будешь счастлив.
Я буду счастлив раньше, чем однажды. Я уже счастлив, просто не знал этого.
— Хорошо поговорили, — говорю я, когда разворачиваюсь и иду вниз по тропинке. — Ты все ещё мне чертовски не нравишься, но поговорили хорошо, — кричу я через плечо.
Я забираюсь в машину даже не оглянувшись.
— Назад домой? — с надеждой спрашивает меня водитель.
Я качаю головой ему в ответ.
— Не-а. Я люблю её.
— Тогда ты идёшь назад? — спрашивает он в замешательстве, поднимая глаза на дом.
— Не её, — говорю я, хмурясь. — Просто веди машину, чувак, я расскажу тебе дорогу.
Он бормочет себе под нос что-то, что подозрительно напоминает «пьяную задницу», прежде чем едет вниз по улице.
Глава 20
Кэти
— Кэти! — слышу я кричащий голос. — Кэти? Ты здесь?
Я бегу к монитору на стене и прислушиваюсь, чтобы убедиться, что мне не показалось.
— Кэти! Открывай, улыбашка, — кричит он снова.
— Боже мой, — бормочу я.
Уже поздно… или рано, в зависимости от того, как посмотреть, и Джексон чертовски громкий.
Я нажимаю кнопку, чтобы ответить ему.
— Джексон? — спрашиваю я.
— Единственный и неповторимый, — протягивает он, и я слышу, что он пьян.
— Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно подняться, — говорит он так громко, что мне приходится отодвинуть ухо от динамика.
— Ты чертовски пьян, не мог бы ты, пожалуйста, говорить потише?
— Дай мне подняться.
Я закрываю глаза и минуту размышляю.
С одной стороны, он здесь, хотя мог бы быть чёрт знает где, но с другой стороны, он снова пьян.
— Я не-е-е могу-у-у остановиться, я не бу-у-у-ду останавливаться. — Он начинает петь Майли во все горло, и я хлопаю рукой по кнопке, чтобы открыть ему дверь прежде, чем он разбудит всех соседей.
— Господи боже… Будь потише, пока поднимаешься, — шиплю я на него.
Я закрываю лицо руками и стону. Не знаю, что я делаю, или на что надеюсь, единственное, что я знаю: то, что он появляется среди ночи пьяный, вероятно, не хорошо.
Я слышу шум у двери, который очень похож на лёгкое постукивание пальцами по дереву.
— Удачи мне, — бормочу я, открывая дверь.
Он прислоняется к дверному косяку и немного покачивается, когда дверь двигается.
— Кэти, — говорит Джексон, и в его тоне звучит чистое облегчение. — Я так счастлив, что ты дома.
— Ш-ш-ш, — шиплю я, хватая его за руку и втаскивая внутрь. — Ты реально самый громкий человек в мире.
— Ты и правда думаешь, что я громкий? — Он смотрит на меня большими глазами. — Нам нужно позвонить в Книгу Рекордов?
Я не могу удержаться от смеха. Он такой пьяный, но такой забавный.
— Давай оставим телефонные звонки на утро, ладно?
— Ты такая умная, улыбашка, — говорит он, позволяя мне отвести себя к дивану.
— Как ты здесь оказался?
— Такси. Но я отпустил водителя домой. Ему надоело мое дерьмо.
— Не могу представить почему. — Я хихикаю, когда он с глухим стуком приземляется задницей на диван.
Он закрывает глаза и откидывает голову на подушку.
— Мне просто нужно закрыть глаза всего на минуту, а потом я хочу поговорить с тобой.
Я беру одеяло с подлокотника дивана и накрываю Джексона. Он не продержится ещё тридцать секунд.
Какие бы большие планы он не строил на разговор, они подождут до утра.