— Ох, вот как дело обстоит-то. Хочешь, я поговорю с ним?
— Нет. Не думаю, что это хорошая идея. Давай тренироваться, я хочу хоть немного не думать. А для этого мне нужны самые настоящие тренировки.
Клод осмотрел меня и кивнул.
— Давай, Грей. Но груши для разогрева маловато. Отжимайся — раз, эдак, пятьдесят, как обычно делал твой папачос.
— Делал? — изумился я.
Клод подмигнул и проговорил шёпотом:
— Сейчас сбавил обороты до сорока, сразу на десятку, соображаешь? Я ему сказал, что если он не увеличит нагрузку, то я буду валить его, как жук соломинку, но он сказал, что сейчас у него с твоей маман «мартовский период», так что нагрузку он особо не менял, — Клод уже открыто улыбался, а когда я заржал, он сразу сделал серьёзное лицо и сказал громче, — Ладно, хорош болтать, малыш. И не смейся. Без «мартовского периода», ты бы не появился.
Я глубоко вдохнул, призывая себя успокоиться. За что я люблю Клода Бастиля — так это за то, что во время разговора он использует свой главный дар — юмор, и благодаря ему, у меня уже качается пресс.
— Мне просто отжиматься? — спросил я.
Клод прищурился, задумываясь.
— Эм, давай-ка, после первой половины, следующие двадцать пять раз — через хлопок. Понял? — я кивнул, — Тогда, вперёд!
Я приступил к выполнению. Все мои мышцы напряглись. Я жёстче сжал желваки, всё ритмичнее и ритмичнее управляя корпусом — вверх и вниз, вверх и вниз. Бастиль тихо вёл счёт, сердце ускоряло шумный ход.
— Девятнадцать, двадцать, двадцать один… Кто там? Продолжай, Грей, — услышав шум за дверью в свой личный бокс-зал, бросил он, и пошёл навстречу звукам.
Дверь была позади меня — и я был счастлив, что меня ничего не отвлекало. Я смог не потерять счёт.
— Двадцать пять, — приказом шепнул себе я, и после каждого подъёма — начал делать хлопок.
От затылка по всему телу потекла капелька пота, и я почувствовал острый аромат своего антиперспиранта, вперемешку с собственным запахом. Я на максимум ускорил темп отжиманий, делая хлопки настолько сильными, что горели ладони. Дыхание моё участилось, и я слышал в висках толчки сердца. Пот со лба начал покрывать лицо, застилая глаза, осев на ресницах и зрея каплями над губами. Воздух становился тяжёлым и трудно-поглощаемым, но я не терял контроля над разумом, хотя не мог ни о чём думать, ничего слышать, ничего ощущать, кроме счёта, слегка звенящего в моей голове.
Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят…
Я выдохнул, и последний раз отжавшись, сразу встал на слегка ватные и ноющие ноги. Ничего не было ощутимо, кроме влажно и горячо. Я легко подхватил края майки, и резким движением стянул с себя, бросил рядом с собой.
БАХ!
Я услышал грохот у двери сзади и обернулся. Мне пришлось простоять в ступоре несколько секунд, чтобы понять, обрадоваться, и ужаснуться. Это была Айрин. И она упала. Я ринулся к ней.
— Айрин, чёрт, ты как? — я рухнул на колени рядом с ней, и пытаясь заглянуть в её глаза, ощупывая подвёрнутую ногу, силясь понять, где болит.
Что за хрень? Как это получилось?! Здесь, вроде, пол ровный.
— Айрин, где болит? — спросил я, и она, наконец, подняла на меня свои… полные горячего желания глаза.
Ох, Боже.
Её губы, сквозь которые она тяжело дышала, сильнее открылись и поймали глоток кислорода. Глаза Айрин снова скользнули с моего лица вниз, на мою покрытую влажными следами грудь, мой пресс, дотронулись до едва заметной полоски волосков от пупка и ниже, коснулись возвышенностей моих бёдер. Спустя несколько мгновений, она резко подняла глаза, заглянув в мои, и облизала свои нежные губы.
— Мне не больно, всё хорошо, Тед, — сказала она тихо, как я только что заметил, теребя пальцами замочек ремня на очередной сексуальной мини-юбке. Чёрт. Я закусываю губу, чтобы не застонать.
Я взял её холодные руки и поднял нас обоих на ноги. Едва наши пальцы отпустили друг друга, она убрала руки за спину, и с очарованием посмотрела мне в глаза.
— Как ты так упала? — спросил я, осматривая место происшествия.
Айрин прикусила губу, смущённо улыбнулась.
— Твои бёдра, — неуверенно шепнула она, глядя на меня из-под ресниц.
Что?
— Мои бёдра? — спросил я.
— Да. Я увидела, как ты снимал майку, и твои бёдра, а потом упала, — она покраснела и покачала головой.
Я едва сдерживал смех. Сделав серьёзное лицо, я скрестил руки на груди, делая пару шагов вперёд, чтобы мои бёдра были совсем близко к ней. Она глубоко вдохнула.
— И давно ты наблюдала за мной? — спросил я.
— С предпоследнего хлопка, — шепнула она, заглядывая в мои глаза.
Я улыбнулся и шумно вздохнул.
— И сколько ты бы могла здесь стоять, наблюдаяя за мной?
Она дразняще улыбнулась.
— Пока не кончу, — бесстыдно призналась она.
Боже мой. Моя девочка. Она тащится от меня так же, как и я от неё.
— Почему ты не целуешь меня? — спросила Айрин.
Я растерялся. Я просто растерялся, детка. Я не ожидал этого счастья. Но вымолвил я немного другое.
— Я… я думаю, что сначала мне стоит принять душ, — пробормотал я.
Айрин скептично выгнула бровь.
— Брось, ты сексуален, как никогда сейчас, — Айрин неуверенно потянула руку к моим бёдрам, и я схватил её обе руки за запястья, притянув к ним.
Айрин закусила губу, и я не смог этого выдержать. Я наклонился к ней и ворвался с поцелуем в её рот. Моя сладкая, нежная девочка…
— Как ты узнала, что я здесь? — между поцелуями спросил я.
— Мне позвонила Софи. У тебя потрясающая подруга, и, могу тебя поздравить-у нас есть первый покровитель, — улыбнулась она.
Я пристально смотрел Айрин в глаза, пока её пальцы выводили кружевные узоры у меня на бёдрах.
— Ты рад, что я пришла? — прошептала она.
— Чертовски, — пробормотал в её губы я, — Айрин… Я хочу почувствовать твои сиськи на своей влажной груди. Сейчас, Айрин. Я хочу. А ты хочешь?
— Я хочу попробовать на вкус твои бёдра, твою кожу, — мягко вздыхала она, и я простонал, отпуская себя, и касаясь губами её губ.
Я приподнял Айрин за талию, и её ноги опутали мои бёдра, в секунды наших сладких поцелуев. Я понёс её на ринг, и войдя в него, перешагнув через канаты, положил её на относительно мягкий пол. Я скучал, чёрт, скучал.
Айрин ласково глядела на меня, сквозь прикрытые глаза, пока я медленно расстёгивал пуговицы лёгкой приталенной блузки. У её нового синего лифчика, который шикарно гармонировал с кипельно-белой кожей, застёжками была впереди, и я благодарил всех богов, за это потрясающее изобретение.
Мои пальцы быстро справились с застёжкой, и на подачу моему обзору открылось прекрасное зрелище: шикарные белые груди, с розовыми сосками, которые я хотел искусать до ярко-красного цвета. Очень хотел, чёрт возьми.
Мои губы обрушились на её грудь с укусами и поцелуями, жадными, собственническими, дикими и ненасытными. Стон Айрин пронзил тишину нашего уголка вселенной, этого маленько ринга, и я полностью слетел с катушек. Руки Айрин щипали мои бёдра, поглаживали, а в конце концов, она и вовсе подложила меня под себя.