«Детка, спокойной ночи. Надеюсь, мы переживём эту неделю»
Ответ не заставил себя долго ждать:
«Обязательно, милый. Обязательно. Даже не думай о худшем»
«Целую тебя, Шоколадка. Иди-ка ты спать»
«Будет сделано, босс. Спокойной ночи»
«Сладких снов, моя сладенькая»
«Если ты не остановишься, то мои сны будут не сладкими, а эротическими»
«Пусть, только если с моим участием и с твоими голыми мягенькими и сладкими подружками»
«Маленький извращенец, спи»
«Это ты, слушай своего босса»
На этом мы и закончили. Впервые за всё время, я понял важность и значение СМС-ок. Их интимность. Нашу с Айрин даже в текстовом виде связь.
С понедельника начались реально суровые и безжалостные серые будни. Во-первых, я слегка проспал, что делал крайне редко и лишился всякой возможности отправится за Айрин к её дому. Это не пунктуальное и сонное состояние опоздуна меня бесило.
Увидев за завтраком маму, я понял, как за ней соскучился, и впервые подумал о том, что когда мы воскресным вечером расходились «спать» по комнатам, родителей ещё дома не было. Но и мама, и отец, были в приятном расположении духа, и это позволяло подмечать, что их «деловая» встреча прошла успешно. Ну никак не мог «деловой обед» затянуться так надолго. От положенного обеденного времени до самой ночи. Впрочем, это не выглядело какой-то проблемой, хотя бы в сопоставлении с теми трудностями, что меня окружали. Дома было напряжённо, но с мамой, в её объятиях, с её глазами — мои разногласия с отцом трансформировались в пустяки.
В школе — наша с Айрин жизнь является самой популярной темой для разговоров, сплетен и полемики. Я ничего не пытался, не хотел, и не позволял ни себе, ни Айрин скрывать. Я приехал на своём Ауди к школе раньше, чем автобус, что меня действительно обрадовало, и подал Айрин руку, когда она из него выбиралась. Я обнимал её, целовал на глазах у всех, искренне извиняясь, что не смог за ней приехать. Всем я хотел показать, что она - моя. Моя, чёрт, моя, и ещё раз моя.
Разлучавшие нас уроки до экономики — были вечностью, а занятия после, на физической культуре — просто сводили меня с ума. Айрин была в обтягивающих чёрных легинсах, которые подчёркивали идеальные изгибы её ног, а грудь поддерживал, показывая её великолепную красоту — белый топ шикарной формы. К тому же, он открывал её плоский натренированный живот, с мягкой, как лепесток кожей… И это могли видеть все. Физрук, который глаз с неё не спускал. Гондон Фраймен. Сука Роджер. Жирный Патрик. Ублюдок Лори, трахающий всё, что движется. А Айрин не прекращала соблазнять меня, виляя своей чёртовой сладкой попкой у этих недотраханных олухов на глазах. Я хотел повалить Айрин на пол, при всех, при каждом из этих гадов и жёстко оттрахать — с криками и стонами, чтобы эти придурки поняли, что она - моя, что ей нужен только я и никто другой, чёрт, никто. Никто, кроме меня и моего члена, моего взгляда, моих поцелуев и прикосновений. Я еле сдерживался, Боже. Еле сдерживался. Я использовал каждую возможность, что бы дотрагиваться до неё, целовать, как бы украдкой, заявляя на неё свои права, и все упражнения, что мы должны делать в паре — делал с ней я.
В гардеробной, Мэйс сказал, что парни между собой судачат о том, что я на ней помешался. Вот и отлично. Я и правда, до безумия к ней привязан. Пусть знают. Наеду — не спущу.
После, я отвёз Айрин домой, с титаническими усилиями простился… Мне нужно было к профессору экономики, а потом к профессору тригонометрии, и, в конце концов, с Мэйсоном в спортзал. Тот понедельник меня вытрахал до мозолей. И зря говорят, что первый день средь остальных «трудных дней» самый сложный. Все были херовыми, так как касались расставания с Айрин. И обделённости. Я был обделён в Айрин. Днём не было достаточных возможностей встреч, которые я рисовал в голове — и нас чрезвычайно спасали ночные СМС-переписки. Да и не только ночные. Почти каждые десять минут с занятий, тренировок, или свободных минут без неё, возможности которых открывались мне редко, я отсылал ей СМС. Это было своего рода связующей нитью, которую я до паники боялся утратить. Дополнительные встречи, о которых говорила мне Софи пока никак не могли вступить в силу — мой байк для клуба Бинза был ещё в техобслуживании, наша преподавательница в театральном — Сьюзан Шейльтер болела, а Клод Бастиль улетел в Прагу по каким-то неотложным делам. Всё точно повернулось ко мне задницей, показывая неприличную комбинацию из пальцев между ног.
Но наши поцелуи во время встречи, наши объятия, наши взгляды в это время — были более страстными, более голодными и более жаркими, и я понял, что должен ценить каждое мгновение, каждую миллисекунду, проведённую с ней… А в четверг, мы вообще заставили любоваться нами ребятню из школьных окон. И не только ребятню.
Все три дня до четверга было тепло, но ощутимо парило, дело велось к дождю. И в четверг, в послеобеденное время, природа дала себе волю и решила выплакать всё, что копила. В ту минуту, когда мы с Айрин вышли из спортивного крыла школы после физкультуры к парковке, начался ливень. Я снял с себя блейзер и изо всех сил пытался огородить Айрин от неминуемого промокания, но у меня ничего не получилось. Ливень в Сиэтле — то ещё чудо. Кажется, две секунды постоял под открытым небом, а уже насквозь мокрый и холодная вода пробирает до самых костей. Но я не понимал всего этого. Идея фикс — защитить, защитить, защитить от дождя во чтобы то ни стало, я держал блейзер над головой Айрин, под хихиканье зевак, не заботясь ни о чьём-либо мнении, или своей, как всем бы казалось, глупости. Когда мы прошагали так пол пути, Айрин убрала из моих рук не защищающий «щит», показывая себя, и я увидел свою Айрин: промокшую до последнего волоска, смеющуюся, смотрящую на меня с такой искренностью… И я снова влюбился — влюбился сильнее. Айрин совершенно не надо быть обнажённой, чтобы быть до сумасшествия сексуальной. Ей достаточно просто стоять под дождём. Ей достаточно просто быть собой в своём естестве. Она смеялась, а я зачарованно на неё смотрел. С жаждой, восхищением, поклонением. Она меня поцеловала, бросив свою сумку и мой злосчастный блейзер. Мой рюкзак спал с моей руки так же легко. Мы целовались. Долго, впервые за прошедшее время, по-настоящему долго, и я не знал сердцу места от счастья. Как мы потом заметили, на нас смотрели из всех окон. И даже директриса. Но она смотрела с улыбкой, которую можно было заметить из огромного окна второго этажа. Так, мы с Айрин поняли, что снова обрели не только друг друга, но и очередного покровителя.
Признаться честно, я не знаю, как мы, мокрые, смогли миновать секс в моём Ауди-кабриолете. Видимо, плед, который я на автомате дал Айрин, опущенная крыша, и рассчитанное время сделали своё дело. Тогда, меня ждал третий час — экономики и второй — истории.
Сегодня, наступила долгожданная пятница. Ана и Кристиан разрешили нам с Фиби не идти в школу, чтобы как следует подготовиться к вечеринке. Это они сделали ещё вчера, как и уехали туда, куда планировали, освобождая нам дом. К своему ужасу, я обнаружил, что не купил Эве подарка. Настолько замотанный и истерзанный этой неделькой, я совершенно утратил столь ценный факт из виду.