Чувство полёта. Эффект кончающей птицы… Точно та птица, которая поёт самую лучшую песню во время влюблённости, и падающая в экстазе на шипы терновника… Вот, как я себя чувствую…
— Умница, малыш… Ох, я почти, — хрипит Адам, и выйдя из меня, трётся членом о мой живот…
Я закрываю глаза, всё ещё не вернувшаяся к реальности, и ощущающая, как тёплая жидкость Адама стекает на мою кожу, опаляя её… Боже, да.
Спасибо, за то что подарил мне этого мужчину…
— Фиби, Боже, — срывается стон с губ Адама, и он падает на меня всем весом, а мои ноги оплетают его талию… Его идеальный длинный член на моём животе, так нежно прижат ко мне, да…
— Фиби, — шепчет Адам, и приподнимается, чтобы заглянуть в мои глаза. Его руки ложатся с обеих сторон моего лица и нежно сжимают.
— Я хочу, чтобы как только тебе исполнилось восемнадцать, ты стала моей женой… Фиби, ты выйдешь за меня?
Что? Боже… Я онемела. Сердце моё больно бьётся в грудной клетке, а я моргаю, пытаясь осмыслить, что он сказал. Да и вообще, хотя бы просто поверить в то, что он сказал!
— Что? — тихо шепчу я.
— Ты выйдешь за меня, как только тебе будет восемнадцать? Прям в твой восемнадцатый день рождения! Ты согласна, моя любовь? Я уже никогда не смогу отказаться от тебя… Понимаешь?
Мои ноги оплетают его талию и очень сильно сжимают, а из моих глаз бегут слёзы… Адам мягко улыбается и нежно вытирает их рукой. Как он изменился. Он стал таким невероятным мужчиной. Самым настоящим мужчиной…
— Я… я согласна, Адам, — хрипло шепчу я, борясь со слезами, — Я согласна…
— Моя Фиби… Я всё ради тебя преодолею.
Эва
Музыка шатает стены, алкоголь льётся рекой, а тела моих одноклассников и одноклассниц то встряхиваются музыкой, то цепляются к бармэну для того, чтобы заказать что-нибудь крепче. Я сделала глоток шампанского и посмотрела на своё окружение. Тедди сидит рядом с Айрин на диване, а Жаклин с Мэйсоном на подушках на полу… Фиби нет. А мне грустно. Я встала с кресла и облокотилась о барную стойку локтем, продолжая пить, и созерцать сладкие парочки.
— Айрин, — зову я красивую девушку рядом со своим кузеном, и она с улыбкой оборачивается, — Он тебя ещё не достал?! Если этот засранец своими комплиментами не даёт тебе веселиться, дай мне знать — я с ним поговорю, — подмигиваю ей я.
— Не поверишь, но я скучала по этому засранцу, — отвечает мне она и целует смотрящего только на неё Теда в щёку.
Он ничего кроме неё не видит. Наблюдать за ними — точно смотреть при родителях порнофильм. Даже как-то неловко. Не могли бы они уединиться в его комнате? А с другой стороны, я же всё равно страдала из-за того, что пропущу серию своего любимого сопливого сериала, со страстными парнями и их красотками. Хоть на них посмотрю.
Чёрт… Как она до сих пор не растаяла от его взгляда?
— Почему ты не хотела праздновать, Эва? — спрашивает меня Мэйсон, отрывая от красивой сцены: блондинки в красном на кожаном диване, сидящей в паре с элитным золотым парнем.
— Ну, потому что так я чувствую, что старею… По-настоящему старею.
— Дура, тебе только 16, а не 116! — закатывает глаза Жаклин.
— Жак, — окликает её вдруг очнувшийся от Айрин Тед, и сестрёнка закатывает глаза ещё раз, мне нравится, когда Тед её бесит, — Эва просто помешана на вечной молодости!
Чёрт! Теперь, он бесит меня. Все смеются.
— А ты помешан на сексе, — отвечаю я резко.
И все ржут ещё громче. Я выпиваю шампанское до дна, и оставляя бокал на столе, смотрю на ребят, которые своим смехом заглушали музыку. Наконец, они все заткнулись и, точно, окаменев, смотрели то на меня, то мне за спину…
Там призрак?! В чём дело?
— Привет, именница с синдромом вечной молодости, — горячий шёпот раздаётся у самого уха, и я быстро оборачиваюсь, слегка касаясь кончиком носа лица, которое хотела увидеть больше всего сегодня…
Макс. Я вижу знакомые очертания и разноцветны краски на его лице, которые бросают неоновые лампочки. Глазам не верю! Фиби сделала это?! Он улыбается, и я сияю ему в ответ.
— Привет, — говорю я.
Его руки в мгновение сжимают мою талию, и вплотную притягивают меня к себе. Мне нужен воздух. Очень нужен воздух. Кто бросил меня в это лишённое кислорода пространство?! Губы Макса опускаются на мою щёку, оставляя её пылать от этого прикосновения, и соскальзывают к самому уху… В эту секунду я могу вдохнуть.
— С днём рождения, старушка, — прошептал он, — Ты сегодня королева и это — очевидно. Желаю тебе здоровья, счастья, и не упустить свою судьбу, — Макс отстранился, нежно смотря на меня, и поиграл бровями.
— Спасибо, — сказала я, улыбаясь, не имея никаких сил оторвать от него глаз.
В тёмно синей рубашке, и того же тона «бабочкой» — он похож на парня с обложки журнала, особой категории — «For women».
— Это тебе, — Макс взял с барной стойки небольшую красивую подарочную коробочку, подал мне.
— Вау, спасибо, Макс, — прошептала я.
— Открой прямо сейчас, — сказал он, хитро сияя глазами, и изгибая бровь.
— Поможешь мне? — спросила я, и Макс взялся за тыльную сторону дна коробочки, а я принялась развязывать красивый бантик.
Едва с бантиком было покончено, я потянула за концы ленточки, и своеобразные створки подарочной коробки открылись. Там, окутанная в белый атлас, лежала тыльной стороной, того же цвета, толстая фото-рамка из бархата, обшитая жемчугом. Когда я достала её, то поняла, что это — ни одна рамка, а целый коллаж из семи рамочек, соединённых красными лентами, и в каждой рамке — мой портрет, который он делал в Аспене. В каждой, кроме последней. В последней фотография, где изображён сам даритель этого оригинального подарка. Верхняя часть лица этого красавца спрятана за фотоаппаратом, но видно главное — его заразительную улыбку.
Я не могла не улыбнуться, увидев это фото. Макс поймал мою реакцию, и помог сложить этот потрясающий подарок обратно, пока я моргала и восторженно говорила:
— Макс, это просто чудесный подарок! Так красиво, мило, так не похоже ни на что другое, но…
— Но? — спросил Макс, завязав бантик, и накрыв мои руки, держащие коробочку.
— Но ты сам подарок. Я не ожидала, что ты придёшь, но я очень счастлива. Я…
Я хотела сказать: «Я думала о тебе всё то время, когда ты уехал из Аспена. Я начала искать твои фотографии по всему интернету, и заполнила ими мобильник и компьютер. Я в первый раз вчера вечером смотрела грязную порнушку, чтобы примерно знать, что из себя представляет секс вне фильма. Та я, чёрт подери, рехнулась, видя тебя во сне и представляя себя топ-моделью, которую бы ты фотографировал в разных позах и без одежды. Да. Да, чёрт, да!»
Но я молчала. Я ничего не могла из этого сказать, хотя всё это было чёртовой правдой. И он молчал. Он смотрел мне в глаза и молчал, и это был один из самых сексуальных моментов в моей жизни. Его руки на моих. Мы смотрим друг другу в глаза и молчим… А может, я сказала вслух всё то, о чём думала, а теперь вот застыла и смотрю на застывшего Макса?!