Тот подонок… Адам Флинн… Он не мог прикоснуться к моей дочери! Дьявол! Спасибо Яну, оповестившему меня о том, что Адам здесь и вновь ошивается рядом с моей единственной дочкой!
Элиот. Это он напомнил мне об этом грёбаном Флинне. И всё же, прекрасно, что я знаю, как устранить эту проблему. Сегодня же.
— Элиот, Кейт, — холодно произнёс я, — Отвезите, пожалуйста, мисс Уизли домой и осведомитесь у неё о своей дочери. Не сомневаюсь в том, что и Эва время промотала не в пустую, — это быстро заткнуло Элиота и хихикающую Кэтрин.
— Не надо таких сложностей, отец, — вступил Теодор, — Я сам отвезу Айрин.
— А тебя я попрошу остаться, — перебил его мысль я, — Я пересмотрел некоторые планы на сегодняшней день. Ты нужен здесь.
— Мне всё равно, — Теодор не унимался, — Я не буду поступать так, как хочешь ты. Смирись.
Злость разрывала меня.
— Тед, — тихо произнесла Ана.
— Прости, мама, но я считаю личным долгом отвезти свою девушку домой, — серьёзно произнёс он, — Айрин? — он протянул ей руку.
— Хорошо, — не дав мне открыть рта, ответила Ана, — Надеюсь, Айрин, вы не откажитесь отужинать у нас в ближайший четверг? Мы сможем познакомиться поближе, — обратилась моя жена к блондинке.
— Конечно, Ана, — весело ответила мисс Уизли, — До свидания, — она попрощалась с моей женой, которая легко чмокнула её в щёку, — До свидания, мистер Грей, — блондинка кивнула мне.
Мне ничего не оставалось, как сухо бросить: «До встречи». Я перестал видеть в ней препятствие счастью моего сына с Даниэль. Обычная красивая блондинка. Обычные женские замашки, страхи, волнения и тому подобное. Её портит один факт. Она слишком похожа на Элену. И только это позволяло мне предчувствовать войну. Действительно, почему бы не дать им лето? Если так брызжут гормоны — пожалуйста. Только без свадебной бутафории, общих ориентиров на будущее и внеплановых беременностей. Это химия. Я не верю в любовь в этом возрасте. Пусть наиграется с ней, чёрт с ним!.. Но я должен знать о ней всё. Уэлч мне в помощь.
Парочка, держась за руки, покинула гостиную, а затем — и дом… Как только входная дверь хлопнула, со стороны ванны, здесь, на нижнем этаже, в комнату вошла Жаклин, с мокрыми длинными волосами, но уже стильно одетая и широко улыбающаяся.
Жаклин была совершенно некрасивым ребёнком, но выросла, действительно, прекрасной девушкой. В детстве, когда она была совсем малышкой, мы, взрослые, называли её Джеки. Так, как когда-то прозвали Жаклин Кеннеди. Мия была больна, касаясь гардероба этой девочки: платья, костюмчики, и обязательно шляпы — всё в тон — превращали малышку Жаклин Кавана в куколку… Мия привила ей чувство стиля, но… В ней всегда было больше генов Кавана, чем Греев. Это меня, порой, отталкивало.
— Bonjour, mon oncle! Bonjour, ma tante! * — присвистнула она, улыбаясь.
— Джеки! А я не знал, что ты здесь! — её обнял Элиот, затем Кейт, потом Ана. Я лишь улыбнулся ей, пока она целовала меня в щёку.
— А вы не заберёте меня с собой, когда будете ехать домой? — с лёгким французским акцентом, спросила она, на распев, — Просто Эва звонила мне. Сказала, что хочет со мной поболтать. А то я, скоро, улетаю, — Джеки перевела взгляд на меня и, зная, что я свободно владею французским, спросила:
— Vous avez déjà pris les billets pour ce soir, pas vrai? **
— Sûrement, — ответил я, — Un vol de nuit. Tu arrives à lʼaéroport Charles-de-Gaulle. ***
— Merci, **** — она благодарно кивнула, а я ей в ответ.
— Ох, ну хватит уже! Прекратите щеголять своим отборным «ля франсе»! — засмеялся мой брат, — Конечно, Джеки! Мы едем уже сейчас, ты с нами?
— Да, — кивнула она, — Фиби, Софи, вы поедете?
— У меня разговор для них, Жаклин, — ответил я, сбавив обороты счастливого оживления девушек, — Возможно, они присоединятся позже.
— Ладно, — вздохнула моя племянница, пожав плечами.
Элиот фыркнул и покачал головой. Анастейша перебросилась красноречивым взглядом, означающим «мой муж тиран» с Кейт. Плевать.
Вскоре, мы попрощались. Ана пошла провожать это трио до двери, а я, делая небольшие шаги в сторону дивана, с которого моментально взлетели Фиби и Адам, рассматривал дом, к счастью, не развалившийся. На кухне было немного шумно — скорее всего, суетилась Джемма. Этим можно было объяснить отсутствие бутылок из-под алкоголя и всего прочего, что обычно остаётся после подростковой вечеринки.
В глазах всё ещё стояло скопированное лицо Элены. Но я смог преодолеть себя, подходя к этому присосавшемуся, как пиявка — к моей! — к моей дочери, уроду.
— Мистер Грей, — Адам протянул руку. Я с презрением осмотрел его, но, всё же, на рукопожатие ответил.
— Адам Флинн, — чётко произнёс я, меряя его серьёзным и колким взглядом, — Что из раньше сказанного мною, вам не понятно? Моя дочь не для вас. И это не прихоть — это моё требование!
Ко мне подошла Анастейша. Положив руку мне на спину, она произнесла:
— Кристиан, будь мягче.
— Я не знаю, миссис Грей, куда ещё мягче, — резко ответил я, не сводя глаз с Адама, — Мистер Флинн, вы и Фиби…
— Мы будем вместе, — перебил меня этот ублюдок, — Я… Я уже сделал ей предложение, мистер Грей. И она согласилась.
Блядь. Я уже готов превратиться в бешеную собаку, готовую перегрызть горло этому типу.
— О, Боже мой! — нервно вздохнула Ана.
— Какое, к чёрту, предложение?! — прорычал я, заставив его отшатнуться от меня, — Ей даже нет шестнадцати! Занимайтесь педофилией, мистер Флинн, но лишь за пределами моего дома! — я заорал так громко, как мог. Вена билась в виске. Я хотел разорвать его, затоптать, стереть в порошок.
Моя дочка смотрела на меня, как на монстра. Ох, моя малышка! Монстр — это он и он доведёт твоего отца до инфаркта.
— Мистер Грей, — этот педрила не растерялся, — Простите, но я люблю её! Я с ней… другой, я не тот легкомысленный Адам Флинн, за которого вы меня принимали и принимаете сейчас… Фиби стала смыслом жизни для меня, а я важен ей — вы не сможете позволить своей дочери быть несчастной!
Ах, придурок чёртов! Сосунок херов!
— Да, не позволю, — резко ответил я, — И если ты, по собственной воле, не оставишь её в покое — я спрячу её от тебя где угодно! Хоть в монастыре!
Глаза Адама расширились, а лицо стало бешеным и зверским.
— Кристиан Грей! — повелительно рявкнул он, — После того, что было между мной и Фиби… я… Я обязан на ней жениться.
Все жилы во мне содрогнулись. Я закрыл глаза и решил мысленно вести обратный отсчёт. Десять — я его убью. Девять — я его зарою. Восемь — я его прокляну. Семь — я его обезчленю. Шесть — я его обезглавлю. Пять — я кину его в пруд к крокодилам. Четыре — я продам его на органы. Три — я придушу его. Два — я пошлю его на хер… Вдох. Один.
— Пошёл вон, — тихо сказал я, открыв глаза, — Пошёл вон! — мой голос — страшное рычание.
— Папа, нет, — прошептала Фиби, вытирая слёзы, скопившиеся в уголках глаз.
— Молчать! — взревел я зло, — Адам Флинн, твои вещи и документы уже в аэропорту. Человек твоего отца ждёт тебя там. Сегодня ночью вы летите в Париж. Из аэропорта Шарль-де-Голль тебя отвезут в военный городок и там ты будешь служить столько, сколько положено! Хватит! Оставь мою дочь в покое! И помни, что я костьми лягу, но не дам тебе сгубить мою дочь. Даю тебе пять минут на прощание с Фиби. Анастейша, Софи, пойдёмте отсюда, — они, с открытыми от шока ртами, отправились след за мною.