— Макс! — она качает головой, не желая слушать правду, — Выпусти меня. Немедленно. Я буду кричать.
— Конечно будешь, — хриплю я, — От оргазма.
Эва расширяет глаза от моей прямоты, резко устремляется к окну, отодвигает шторы и пытается что-то разглядеть.
— Он уже в саду! — встревоженно произносит она, — Там, где торжество… Он стоит у церемониальной арки, Макс, — голос её срывается, но вместе с паникой… торжество.
Торжество, которое она пытается скрыть.
— Я забираю тебя себе, — рычу я ей на ухо, стягивая фату, — У тебя сегодня свадьба. Но не с ним, а со мной.
— Ты с ума сошёл! Прекрати! — она вполсилы пытается выкарабкаться из моих рук.
— Не прекращу, — хриплю я, — Ты права, я сошёл с ума. Ещё давно. Я сошёл с ума пять лет назад, в тот самый момент, как ты свалилась на меня с табурета.
— А как же моё согласие?!
— Ты уже согласна…
— Не правда! — она оборачивается ко мне лицом, и я широко улыбаюсь ей.
— Ты можешь так думать… — прошептал я, припадая губами к её шее, — …но твоё тело, — продолжил я, подняв одной рукой её белые дорогие юбки, а второй проскальзывая промеж бёдер, прижимая ладонь к влажному кружеву её горячего местечка, — настроено решительно на другой вариант ответа.
Она закрыла глаза и гортанно застонала, когда мои пальцы принялись медленно кружить вокруг её клитора.
— Убери… руку… грязный, пошлый…
— Нет уж, позволь мне, невинная моя, — выдохнул я ей в шею.
Грей отрывисто рассмеялась, и я прижал её к стене. Схватив её за руки, я поднял их над головой и, не выпуская, наклонился для поцелуя. Она слабо барахталась, пытаясь освободиться. Я покачал головой и усилил хватку.
— Позволь мне, — повторил я, прижимая к ней свой напрягшийся член, — Позволь мне сделать тебе лучше, чем когда-либо.
— О боже, — прошептала она, отводя подбородок в сторону, чтобы я мог добраться до её шеи, — Это неправильно.
— И ты этого хочешь, — прохрипел я, — Ты хочешь вот так. Неправильно, запретно, чтобы тебя сгибало напополам, чтобы ломило каждую кость, чтобы трясло каждую жилу…
— Заткнись.
— Не заткнусь. Я буду делать всё наоборот, малышка… Догадываюсь о том, что я не первый мужчина в твоей жизни, милая светская кошка, но я буду последним. Клянусь. Ты уже видела маленький член своего японца?.. Чувствовала? Теперь ты почувствуешь себя самкой латиноамериканца. Будет немного больно, но вскоре ты будешь хныкать от удовольствия…
— Мне нужно к нему! К моему жениху! — будто не слыша меня, простонала она рвано.
Алле-оп, блондиночка.
Я развернул её на сто восемьдесят долбанных градусов, заставляя смотреть её в окно, где стоял этот ублюдок.
— К нему?! — прорычал я.
Она молчала.
— К нему?! — повторил я снова, — Я слишком дорожу тобой, чтобы позволить себе допустить эту ошибку снова… Я больше не дам тебе уйти спокойно, вырывая моё сердце, поняла?!.. Он любит тебя?! — зарычал я.
— Н-нет, — выдавила она.
Я осторожно сорвал с неё платье — оно упало к её ногам. Я вновь приложил пальцы к её возбуждённому клитору, резко крутнул ими, разминая её плоть.
— Он заставляет тебя так мокнуть, а? — прохрипел я.
— Нет. Нет! — она вскрикивает, когда мой большой палец проникает внутрь неё.
— Он заставляет тебя чувствовать это? — я укусил её шею, оттягивая кожу зубами, пока мои пальцы проникали всё глубже и глубже в неё.
— Нет! — отчаянно крикнула она.
— Ты любишь его?., — хриплю я, остановив вращение пальцами.
Эва замерла, а затем, стала сама насаживаться на мои пальцы. Моя грязная похотливая невеста.
— Нет! Я люблю тебя!.. — простонала она, — Пожалуйста, только не уходи. Не оставляй меня. Не останавливайся сейчас… Вылюби меня, разговаривать будем позже, — её голос сорвался, я развернул её лицом к себе и прижался лбом к её, проникая пальцами в неё жестче и жёстче, глубже, желая свести её с ума.
— Повтори, что любишь меня, Эва, — прошептал я в её рот, — Повтори. Сейчас же.
— Я люблю тебя, Макс, — простонала она, — Я люблю тебя… Своего порочного, сумасшедшего фотографа…
— А я люблю тебя, — я провёл языком по её шее, — Люблю свою слишком глупую блондинку…
Не желая больше мучиться, я спускаю её дорогие трусики от Victoriaʼs Secret ей на колени, вместе с ними скатывается и очаровательная подвязка.
— Прости, что тороплю с брачной ночью, малышка, — прохрипел я.
Не теряя времени больше, я расстёгиваю свой ремень и ширинку, об которую так больно тёрся член. Штаны тут же падают на мои брендовые туфли. Не сдерживая себя не мгновения, я срыву врезаюсь внутрь неё, начиная тут же, бешено дёргать бёдрами, заставляя её громко постанывать. Мои бёдра с хлопками встречаются с её бледной задницей, которая всегда была достойна большего, но получала что-то между кабачком и бананом. Испугавшись, что она слишком громкая, я закрываю ладонью её рот, ввинчиваясь в неё, погружаясь грубо, остро, беспощадно.
Её крики тают в моей руке, а пот течёт по моему лбу. Это бесподобно. Она такая узкая. В ней горячо. Жарко. Бешено хорошо. В моих планах натянуть её на чёртов максимум.
Я почувствовал слёзы, которые брызнули из её глаз, они обжигали все поры моей кожи. Моё сердце, которое утопически долбилось во мне, от счастья и наслаждения, что я в ней, внутри неё… Схватив её за подборок одной рукой, я развернул её лицом к себе, чтобы видеть её в те секунды, когда она полностью потеряет весь свой контроль. Она уже понемногу сжимала меня, заставляя пробиться в её матку. Я мечтал, чтобы вместе с этими слезами, которые вытекали из её глаз от коктейля боли, смешанной с наслаждением, вытекли все её бывшие бойфренды, все чужие поцелуи, все чужие прикосновения. Чтобы я очистил её от других мужчин, как она сейчас очищала меня от других женщин.
Да, мы просто сошли с ума. Я превращался в зверя, в чудовище, которому хотелось, чтобы его красавица утопила всё своё сердце, весь свой рассудок во мне.
Мои бёдра только ожесточали свой темп. Сдавливая рёбра Эвы, я прогибал её в спине, вынуждая двигаться ко мне навстречу…
Моя златовласка изо всех сил сдерживалась, чтобы не завопить… Она кусала мою ладонь, засасывая в рот мою кожу… Я не смог больше сдерживаться, когда она крепко сжала мой член внутри себя, когда её плоть вспыхнула, разнося порочный ток по всей длине моего члена. Все клетки ошпарила вспышка наслаждения, и рассудок потерял счёт времени. Громко или тихо — стало все равно. Всё, что волновало — это насладиться драгоценными секундами невероятного оргазма…
Я полностью поглощал её искажённое страстью лицо: вся в слезах, запыханная, с бордовыми щеками, не способная открыть глаза и разогнуть колени. Такая ароматная, такая сладкая, такая вкусная… Не чужая, не чья-то, а — моя… И я кончил глубоко в неё, абсолютно изливаясь и вздрагивая, наваливаясь на неё полностью, размазывая её по стене. Мои пальцы с таким остервенением впились в её рёбра, что не было сомнений — пометки останутся на её белом, великолепном теле. Но мне было плевать. Самым важным, самым сокровенным моим желанием было сделать её своей, растекаться внутри неё каждую ночь, прожить с ней всё, что осталось… Фотографируя и трахая её. Целуя и обнимая. Прижимая к себе и сводя с ума.