Макс закончил. Тишина затягивалась, становясь всё более насильственной. Я утёрла свободной рукой слёзы, а вторую Макс сжал ещё крепче. Кажется, этих рук уже не расплести. Я поглядела на Тору. Он пристально смотрел на того, кто столь пламенно отстаивал моё право на счастье.
— Я не хочу быть разрушителем, — проговорил он каждое слово по отдельности, разделяя их мощными ударениями на последний слог, — Если бы вы были глупы, я бы приказал своим людям вышвырнуть вас, но это не так. Мне нужна жена, которая не обязана любить меня, но и не должна любить другого мужчину. Я не хочу быть зеркалом, которое будет позволять собственной женщине видеть отражение того, кто вызывал в ней эти чувства. Меня учили двум вещам, называя их наиболее важными в жизни — уважать других и не плевать в душу. Но и вы меня уважаете. Эва тоже. А душа у меня, в отличие от многих сердечных, как колодец. Сухой колодец. Мне всё равно. Это третья черта. И она лично моя. Я сам воспитал её в себе.
Пока я стояла, как вкопанная, Макс крепче сжал мою руку, а Тору обернулся к остальным.
— Мы слишком задержались. Церемония состоится. Но сегодня жених не я, а он.
Сердце пропустило тяжёлый и глухой удар в груди. Раздались шокированные и восхищённые вздохи.
— Вы выиграли, — произнёс Тору, демонстративно достав ювелирную коробочку с обручальными кольцами из внутреннего кармана пиджака, дал её Максу, — Бесспорно выиграли, — проговорил он.
Попросив оркестр продолжить играть, несостоявшийся жених удалялся в сад, привлекая за собой большую часть гостей. Мои мама и папа с лёгким разочарованием, расстройством и двойственным обвинением смотрели на меня. Хосе выглядел растерянным.
Я подошла ближе к ним, ведя Макса за руку за собой. Счастье разрывало меня изнутри. Мне было нужно, чтобы они это знали. Чтобы они видели, что происходит со мной. Видели, как я…
— Я люблю его!.., — воскликнула я, смотря в глаза сначала маме, а потом папе, — Я счастлива, разве не видно? Пожалуйста… Я никогда ни о чём не умоляла вас. Никогда не просила разрешение на что-то, но сейчас… Я люблю Макса. Так позвольте мне быть рядом с ним. Быть счастливой так и дальше!
Мама посмотрела на отца, а он на неё. У неё начали вытекать слёзы из глаз. И она сдалась… Сначала, она крепко-крепко обняла меня, поцеловала в щёку. Затем, заключила в объятия Макса, чего и он, и я не ожидали. Папа не мог стоять в стороне — немного ошарашено посмотрев на наши зажимания, он присоединился к нам. Позже, по-мужски пожал руку Максу, и, наклонившись у его уха, тихо, но так, чтобы я слышала, проговорил:
— Обидишь мою дочь — отрежу твои яйца и украшу ими новые туфли Эвы.
— Понял, — отточено и быстро произнёс Макс.
Хосе молча пожал руку своему сыну, а затем, поцеловал мою руку. Я покраснела от этого, счастливо улыбаясь. Он ушёл в сад…
А дальше, всё пошло как в сказке. Так, как я видела в своих снах и представляла миллион раз под ряд. Всё шло по плану, только со сменой главного героя — он именно тот, кто мне был нужен. Папа вёл меня по руку к Максу, который, как кстати, был в шикарном костюме. Мы произнесли клятвы друг другу — Макс вновь импровизировал, но — как всегда — казался мне прекрасным. Мы надели кольца, а потом — очень долго целовались, едва были объявлены «мужем и женой».
— Миссис Родригес, — шепнул Макс в мои губы, — Жена моя…
— Муж мой, — пролепетала я, прислоняя его губы к своим снова.
Фотографы местной прессы окружали нас, фотографируя… Было непонятно, кто их впустил — но нам было уже плевать. Мистер и миссис Родригес. Боже мой. И это не розыгрыш. Не шутка. А если и так, то теперь — на всю жизнь.
Анастейша
Я безумно счастлива за Эву и Макса. Я чуть ли не плакала, когда новоиспечённой муж отстаивал свои права — любить, быть счастливым, сделать правильный выбор. Жить так, как ему нужно — поэтому, жить правильно. И мне было искренне жаль Хосе. Бороться за любовь, которая безответна — бессмысленно. Он понял это, а Макс… Ему повезло, как везёт немногим. Он не знал, что такое безответная любовь. Выпив бокал шампанского, я присоединилась к Кристиану, который стоял в расплывчатой очереди, чтобы поздравить молодых. Я подумала, что это будет совсем неплохо сделать вместе. Мы ещё, толком, не разговаривали. Только поздоровались, а потом, он просто старался держаться ближе ко мне. При этом не говоря ни слова.
Cуматоха вокруг молодой пары образовалась потому, что они улетают через час. И увы, сейчас — их ждёт далеко не медовый месяц — Макс должен сдать свою дипломную работу, чтобы получить высшее образование. Каково было моё счастье, когда я увидела Хосе, и он рассказал мне о том, что Макс живёт в Чикаго, что у него там квартира… Также, он не смог утаить от меня, что с ним живёт Мэйсон и мой сын… Тед. Хосе сказал, что навещая их семь месяцев назад — был поражён чистотой в квартире, отсутствием денежных проблем, и тем, что в обучении — у них только успехи. Адрес мне он не сказал, но я, по крайней мере, знаю, где он находится.