— Доброе утро, Айрин, — улыбается во весь рот Ривз.
— Кэрри тебя пустила? — сонно бормочу я, щурясь от солнечного света.
Бредли смеётся от моего невнятного голоса, склонив голову на бок, усаживается на мою кровать.
— Именно. Я принёс тебе студенческий завтрак в постель, — я не успеваю моргнуть, как картонный стаканчик с дымящимся капучино и круассан оказываются в моих руках.
Я моргаю, медленно приходя в себя. Это уже слишком. Я принимала от него завтрак в постель, когда болела. И в свой день рождения. И на день независимости. Но… в самый обыкновенный день… Ну, не совсем обыкновенный, так как вчера был мой последний экзамен, но… Он уже поздравлял меня вчера.
Господи, почему он так яростно хочет обратить на себя внимание? Столько заботы, что я теряюсь.
— Спасибо, Бредли, — хриплым со сна голосом, шепчу я, — Это очень мило, но, уверяю тебя, что не стоило…
Ещё как не стоило. Со сна я напоминаю себе кудрявого и злого домового, от которого надо бежать сломя ноги.
— Перестань, Айрин. Так было нужно, ведь… Ведь я должен сказать тебе кое-что важное.
— Что? — не желая тянуть время, спросила я, положив на тумбочку ненавистный завтрак с кофе, который просто не лез в горло.
Я села, натянув лёгкое шёлковое покрывало повыше.
— От тебя зависит всё моё будущее, — он серьёзно посмотрел в мои глаза.
Сердце во мне сжалось от странного предчувствия. Я провела руками по лицу, затем, сквозь волосы, прогоняя сон. Неужели разговор ужасной серьёзности не мог подождать хотя бы час?! Когда я буду не сонной, одетой и накрашенной. И вообще буду готова разговаривать.
— Послушай, — попросила я, — Я не против поговорить с тобой, твои знаки внимания приятны мне, но… если ты хочешь от меня правды — то они приятны лишь вынуждено. Ты… мы столько времени дружим, но… ты совсем не знаешь меня. Это меня не столько огорчает, сколько раздражает, потому что я… я ещё не проснулась. Я ещё где-то на восьмом облаке, честное слово… И я не хочу есть, не почистив зубы и не умывшись. Просто пойми и прими это.
— Айрин, — он осторожно прервал мой словестный поток и положил руки на плечи.
Прикосновения. С утра. Ко мне. Ненавижу. Я поёжилась, выкарабкиваясь из цепких лап.
— Ладно, — выставив руки в защитном жесте, с глубоким выдохом заключил он, — Я тебя не трогую. И больше никаких завтраков в постель. Но то, что я хочу сказать, действительно важно.
Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Нервные клетки трещали по швам.
— Я могу хотя бы душ принять? — прочистив горло, спросила я.
— Конечно.
— Поклонно благодарю, — выпустив злость вместе с глубоким выдохом, произнесла я.
Бредли всё ещё сидел на моей кровати и разглядывал меня.
— Увидимся в баре George через час, — намекнула я, подняв одну бровь.
— Да. Да, конечно, увидимся, — он выглядел печальным и походка, которой он удалялся из моей комнаты, выдавала его удручённое состояние.
Нет, Уизли. Нет. Ты не должна чувствувать себя виноватой.
Боже, так долго это продолжаться не может. Он начал раздражать меня, но — честное слово — я пыталась отвадить его по хорошему. И сука, скрытая во мне — уже не выдерживает. Надоело притворяться, что мне нравится его мазохизм, нравится, как он увивается за мной и тому подобное. Я всё это время терпеливо жду, когда в нём проснется гордость. Простая, человеческая, да даже пусть — тупая мужская гордость и он прекратит свои глупые попытки закадрить меня.
Приняв душ, торопливо одевшись и приведя мысли в порядок, стараясь дышать ровно и не думать ни о чём тяжёлом, я следую к обговорённому месту, настроенная на жизненно важную беседу. Внутри меня горит надежда, что речь пойдёт не обо мне и не о нас — первое уже изрядно меня бесит; второе… нет никаких «нас». И если он не сможет понять это, мне очень жаль. Но я ничем не смогу помочь. Этого не исправить. Моё сердце отдано другому.
Он занял место на открытой веранде крупного, внушающего респектабельность, бара. Я всегда прихожу сюда выпить свежевыжатый сок, после тяжёлого трудового дня. Я села напротив Бредли, смотрящего в своё американо, заполняющее фарфоровую кофейную чашку. Мне он ничего не заказал? Господи, спасибо! Просветление наступило.
— Я слушаю тебя, — произнесла я, признаться, немного стыдясь своего недавнего поведения, — Прости, что утром…
— Айрин, — оборвал меня Бредли, — Завершением обучения студента является дипломная работа. Для меня — это короткометражный фильм. Я понимаю, это не совсем твоя специальность, но… как режиссёр, в главной роли своего первого фильма я вижу лишь тебя.
Я потеряно моргаю, открыв в шоке рот. Постепенно, я прихожу в себя.
— Это, как раз-таки, совсем не ко мне, Бредли. Прости, но., — я полна намерений переубедить этого Ривза с горящими глазами, но он перебивает меня:
— Не торопись говорить «нет». Эта роль — твоя. Я пробовал других девушек, выбирал из актрис, но… Все они искуственные и неотёсанные. Кроме того, никто из них не имеет опыта в фильме известнейшего режиссёра…
— Выбери Берту или Сэйли с моего курса. Они будут только рады. Их тоже брали туда в массовку, как и меня…
— Нет, Айрин, нет, — его губы бескомпромиссно сжимаются, — Я не хочу их. Я хочу тебя, — глаза горят опасным пламенем, я сглатываю.
Он смотрел на меня настолько похотливым взглядом, что мне захотелось плюнуть ему в лицо.
Когда я хмурю брови, сжимая обе руки в кулаки, он часто моргает, понимая конфуз и потирает висок.
— В смысле, я хочу видеть тебя в этой роли.
Я поднимаю на него серьёзный взгляд.
— А ты не хочешь знать, хочу ли этого я? — мой голос холоден, но увидев потерянный взгляд парня, я смягчаюсь, — Бредли, я не уверена в том, что смогу… Если что-то не получится у меня, то шансы того, что фильм потерпит фиаско, увеличатся. Я не хочу до конца жизни чувствовать себя виноватой в том, что у тебя не сложилась карьера…
— Айрин, — перебил меня Бредли, — Уверяю тебя, ты справишься. В фильме всего два героя — ты и я. Я буду и режиссёром, и актёром одновременно. Мы будем работать в тандеме. А значит, всё получится…
Он, чтоб его, верит в «нас».
Пока я удручённо потираю лоб, он продолжает:
— С нами будет небольшая команда, занимающаяся освещением, декорациями, звукозаписью и киносъёмкой. Сценарист — Кэрри… Мне очень важно твоё «да», Айрин. Это… это последнее, о чём я прошу тебя, — он посмотрел на меня с такой надеждой, что сердце моё замерло.
В фильме только два героя. Я и он. Вряд ли, я буду играть его сестру, племянницу или мать. Остаётся два варианта: подруга или… подружка.
— Я могу просить тебя об одолжении, взамен на моё согласие? — скрипя сердце, произнесла я.
Глаза Ривза зажглись, он загадочно улыбнулся.