— О чём угодно, Уизли, — бодро отозвался он.
— Ты… ты больше никогда не будешь пытаться завязать со мной отношения, — резко выпалила я, — Никаких ухаживаний, никаких подарков, кофе в постель и… вообще ничего. Я не хочу, чтобы ты издевался над собой и надо мной тоже. Я должна была сказать это… Мне нравится быть одной. Я люблю одиночество и большую часть своего прошлого. Я не хочу, чтобы ты заботился обо мне. Заведи себе зверушку и…
Прервав свою речь, я заметила, как его глаза стали совсем тёмными, а их недавняя, свежая зелень — превратилась в нефрит. Он выглядит злым.
— Я не знаю, почему я без конца стучусь в закрытую дверь, Айрин, — тихо сказал Ривз, — Я, видимо, помешался, помутился рассудком, но…, но я хочу быть с тобой. С тобой, любящей одиночество. С тобой, умеющей всё понять. С тобой, которая ничего не боится, добивается своего, и, порой, ведёт себя, как упрямый, капризный ребёнок… Ты нужна мне такая — непоколебимая, умная, красивая. Все эти годы я мечтал посвятить тебе жизнь, а ты не хочешь принять даже кофе…
Его голос дрогнул, ком в горле запрещал дышать.
— Я ненавижу его, Айрин, — прошипел Ривз.
Кровь закипела в жилах.
— Кого? — выдохнула я.
— Его. Ты знаешь, о ком я… Он закрыл тебя ото всех. Он лишил тебя возможности чувствовать, слушать других, любить других… Ты даже не хочешь пытаться, и это не просто выводит меня из себя, а приводит в бешенство!.. Он не последний мужчина на Земле, Айрин. Открой глаза!.. Сейчас, я молю тебя отпустить себя и попытаться дать один шанс мне… Пока ты будешь хранить ему лебединную верность, он будет трахать баб направо и налево. Позже, он женится и у него будет семья. Даже любя тебя, он сделает это. Он укрощал тобой своё либидо, а тебе это нравилось. Больше ничего не было. Вы были двумя подростками, занимающимися взрослым сексом…
Что?! Да что он знает о нас, кроме слухов?! Бредли рухнул перед моими глазами, как старинное гипсовое изваяние. Я схватила его чашку и выплеснула кофе ему в лицо… Вздрогнув, он застыл, потеряно и уныло моргая. В отличие от моей, его злость испарилась. Тёмные капли покрыли лицо, застывая на длинных ресницах.
— Ты никогда не знал меня, — прорычала я, — Ты не обращал на меня внимания. Ты хотел, чтобы я замечала только тебя, чтобы я смотрела на тебя и восхищалась тобой. Это твоя идея фикс — доказать, что ты голубь мира!.. Я не раз говорила, что ненавижу даже запах еды с утра. Я никогда не ела при тебе ничего сдобного. И что? Чтобы показать всем, как ты за мной увиваешься, ты готов плевать на мои вкусы, желания, мысли. Тот, которого ты ненавидишь, знал меня, как самого себя. Он угадывал мои желания. Если я просто набирала СМС, где проскальзывало слово «скучаю», мне не нужно было долго ждать… Он приезжал в любое время дня и ночи. Он всегда давал мне желание верить ему… И… и мне не нужна семья! — закричала я, слёзы брызнули из моих глаз, — Мне достаточно его любви, в которой я никогда не усомнюсь. У меня есть танец. Будущее. Будут мужчины, как ты. Даже лучше, чем ты. Готовые оплачивать мне не только завтраки, но и всю жизнь. Я люблю то, что я делаю. А это высшее благо для меня. Когда у меня ничего не осталось, со мной был танец. И любовь, которая никогда не исчезнет. Я дышу этим. Я живу этим… Разве этого мало?.. Если ты так думаешь, то мне жаль тебя. Ищи себе другую актрису и предмет воздыхания, для укрощения своего либидо.
Я резко встала с кресла, и, обойдя маленький столик бара, который стал мне теперь ненавистным, последовала обратно, к общежитию. Слёзы вытекали из моих глаз. Я была зла на себя за то, что не сдержалась и повела себя, как истеричка. Но это уже была вышка. Он довёл меня. И единственный человек, у которого я могу сейчас просить помощи — Элена. Женщина, когда-то предавшая меня… Но спасавшая все эти годы. Я обещала позвонить ей, когда все экзамены будут позади. Я не сделала этого вчера. Значит, нужно сейчас.
Достав дрожащей рукой из кармана джинс мобильник, я сделала глубокий успокаюващий вдох. Она не должна знать, что я плакала. Иначе, она прикончит меня.
Прочистив горло и усевшись на лавочку, расположенную под высокой пальмой, я набрала её номер. Недолгие гудки и поставленный, мягкий голос осторожно произнёс:
— Айрин?
— Да, Элена… Это я.
— Ты плакала? — спрашивает она сразу же, — Не смей отрицать и начинать лить воду снова. Что случилось?
— Ничего особенного, — произнесла я, — Просто я потеряла друга.
— Ох, деточка, ты меня успокоила. В этом нет ничего страшного. Я бы переживала, если бы ты потеряла банковскую карту, фигуру или рассудок. А друзья — самая непостоянная вещь в нашей жизни. Ты извергала соль только из-за этого?
Я тяжело сглотнула.
— Да, — наврала я.
— Не стоит лгать мне, Айрин, — я закатила глаза, — Небось, вспоминала того симпатичного подонка?
— Не говори о нём так.
— Он не симпатичный?
— Он не подонок.
— А кто же он, по твоему? Этот подлец знал, что женится на другой, а пользовался тобой. Давал пустые надежды тебе, да ещё и оплодотворил напоследок… Твоя карьера бы накрылась медным тазом, крошка.
— Если бы он был рядом, я бы отказалась от всего.
— Ты дурочка, Айрин. Нельзя положить всю свою жизнь на носителя тестостерона.
— Неужели, ты никогда не любила? — тихо спросила я.
— Никогда, — без колебаний, ответила Элена, — И я горжусь этим. Я жалела мужчин, как жалеют голодных котят или щенят. Мужчины — животные. В них правят инстинкты, прежде всего. Их привлекает всё: фигура, голос, запах, улыбка. Некоторые, любят интеллект. Некоторые, любят власть. Над собой или над другими. Ты должна любить себя, Айрин. Делай для этого что угодно. Хоть каждый день своему отражению в зеркале в любви признавайся, ясно? На первом месте у тебя должна быть ты. Ты у себя одна.
— Это эгоистично.
— Но справедливо. Справедливость всегда на стороне эгоистов, запомни… И забудь этого ублюдка.
— Это невозможно, — прошептала я, — Если бы не те фотографии, я бы никогда не поверила в контракт. Я не хотела портить ему жизнь ребёнком, не хотела, чтобы он всегда упрекал меня за несостоявшуюся карьеру или… Я просто его… оторвала от себя. Ты никогда не поймёшь, что мне пришлось пережить. Это не странно, что в новостях ещё не объявляли об их свадьбе с Даниэль?.. Или я что-то пропустила?
Последовало затяжное молчание.
— А это, действительно, странно. Два дня назад было седьмое июня. А значит, Гриндэлльт уже двадцать три. Следовательно, у контракта истёк срок годности. Хм-м. Если, конечно, они втайне не женаты и ничего не изменили, то он не такой уж и болван. Надо навести справки, — задумчиво произнесла Элена.
Нет! Нет. И ещё раз — нет. Все эти годы я жадно глушило дикое любопытство внутри. И делала я это не для того, чтобы в один «прекрасный» день всё с треском провалилось.
— Не надо, Элена, пожалуйста, — попросила я, — Просто… просто придумай мне какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься от этого всего.
— Друг, которого ты, якобы потеряла, обладает колбасой с яйцами?
— Элена!
— Да. Замечательно, — не обращая на меня внимание, продолжала Линкольн, — Чтобы вернуть друга, тебе понадобится: декольте, улыбка и щепотка хитрости. Женский первый шаг — всегда стоит дорого. Это шаг королевы, которая ожидает поклонения за свою снисходительность. Чем женнщина важнее для мужчины, тем этот шаг больше ценится. Если хочешь вернуть дружбу, то… Прояви себя, дорогая, ты это можешь. Тебе достались лицо, фигура и серое вещество — ты одна на миллион. Всегда знай себе цену и её будут видеть другие. Корона должна быть в голове, не обязательно «на».