Я улыбалась нотациям миссис Линкольн. И всё же, она легенда. Она всё приводит к совершенству.
— А завтра, мы займёмся выбором платья на выпускной. Ты должна выглядеть так сексуально, как только возможно. Чтобы все прочие девушки на твоём фоне становились незаметны. Встретимся к полудню, в центральном молле, у бутика Dior Homme. Договорились?
— Договорились, — улыбнулась я и сделала небольшую паузу, — Ты не спросишь о моём финальном танце?
— А зачем мне спрашивать? Вчера, твой декан уже прислал мне твои результаты, прикрепив их к букету роз.
Я засмеялась, вспомнив мистера Грэнди.
— Он безума от тебя, — весело сказала я.
— Очнись. Ему семьдесят.
— Самый сок.
— Ты издеваешься? Твоя мать заслуживает нечто более молодое.
— Элена!
— Серьёзно. Зачем мне собиратель анализов и ненавистник передового мира? Нет, я слишком молода для него… Кстати, он выполнил мою просьбу. Мне прислали запись твоего танца и он мне так понравился, что я не удержалась и отослала компромат на тебя в Голливуд. Они пожалеют, если такая фактура их не заинтересует. Небольшой опыт у тебя уже был, так что у тебя, безусловно, есть шансы.
Что?!..
— Элена, я…
— Не мямли. Ты не рада?
— Нет, просто это… Это привело меня в замешательство. Я не актриса.
— И это замечательно. Но если тебе предложат миллионный контракт, ты станешь ею. А пока, я бы предложила тебе поучавствовать в одной моей бизнес-партии. Видишь ли, я узнала, что в Вашингтоне плохо с детскими танцевальными школами. К тому же, мне звонила Хайден, она очень скучает по тебе и хочет узнать, будешь ли ты в Сиэтле… У меня там есть одно построение, оно вполне годится под школу-студию… Как ты смотришь на то, чтобы самой поработать с детьми и возглавлять школу?..
Странная радость расцветала в моей душе. Впервые, я услышала то, чем бы хотела заниматься в будущем. Ещё ничего не знавшая о себе, не готовая к переменам, я вдруг остро поняла, что это то, что мне нужно… Это было именно это дело. Не Голливуд.
— Эта затея мне по душе, — улыбаясь, сказала я.
— Значит, эта школа твоя.
Что?!
— Элена, я…
— Не спорь. Это скромный подарок на окончание университета. Пока ты ждёшь ответа от Голливуда, деньги и дело должны быть в твоих руках.
— Спасибо, Элена, — поблагодарила я.
— До завтра, дорогая, — попрощавшись со мной, она прервала связь.
Я сидела недвижимо, переваривая всю информацию. Единственное, о чём я сейчас думала, так это о Грее. Меня коснулась ниточка его жизни… Я не могу передать, какой трепет и какой пожар разгорелся в моей крови. Мои мысли, которые заполнял он, сейчас стали похожи на огромные корабли. От них нельзя избавиться. Их можно только утопить внутри себя.
Мэйсон
— Хэй, соня, просыпайся, — я снова падаю на кровать рядом со своей длинногой крошкой.
Джеки мычит что-то, потягиваясь. Я глажу её тёплую щёчку. Оголённое белое тело в голубых простынях так и манит… Я обнимаю её за талию и притягиваю к своей груди, вдыхая аромат её волос.
Никто кроме нас двоих не знал, что мы, переодически, встречаемся. Три-четыре раза в год, Жаклин приезжает в Чикаго и обязательно даёт мне знать об этом. Мы говорим. Курим. Любим друг друга до рассвета, а потом… Я бужу её… Мы говорим намёками. Она хочет не быть третей в числе моих подружек. Я не хочу быть второстепенным в её жизни. Карьера. Диеты. Съёмки. А я между всем этим, как специальное дополнение.
Когда она улетает, я остаюсь с тяжёлым сердцем и эрекцией по утрам. Нужно мыть квартиру с хлоркой и надевать противогаз, чтобы вывести сумасшедший запах её духов.
Я целую Джеки в волосы, запутываюсь в них носом и пальцами. Такие длинные, такие гладкие… Когда-нибудь, они совьют мне петлю.
— Джеки, — шепчу я, — Я хочу тебя. Опять.
— Я хочу спать… Прошлой ночью… один ненасытный химик заставил меня охрипнуть, лишиться сна и покоя… И сейчас не даёт выспаться.
— Ты нужна мне, Джеки.
— Как твоя первая шлюха? Или как вторая? Или вместе?..
— Прекрати, Жаклин… Ты не такая.
Она подкладывает руку под голову, поворачиваясь лицом ко мне, и усмехается.
— Знаешь, что мне нужно?..
— Что? — спросил я.
— Чтобы я была у тебя одна. Чтобы я была единственной, в кого ты вставляешь свой член. Чтобы я была единственной, кого ты будишь по утрам и целуешь в волосы… Мэйсон, я не хочу быть третей, второй или первой… Я хочу быть единственной. Твоей.
Я улыбаюсь Джеки и целую её сладкие губы. Медленно кусая губами её кожу, я очерчиваю каждую её родинку на животе и груди… Её пальцы вплетаются в мои волосы и жёстко их тянут.
— Ты не ответил мне… Я могу быть одной в твоей жизни?..
Ты и есть — одна любовь всей моей жизни.
— Понимаешь, однажды… когда ты меня бросила ради одного богатого пса, я зарёкся, что…
— Никогда не будешь со мной?
— Нет, я слаб для этого…
— Тогда, что… что у тебя одновременно будет несколько женщин?
— Нет, — усмехнулся я, — Понимаешь, верность… в ней нужно клясться. А клятва священа, когда… это узы брака.
— Для меня семья превыше всего, Мэйсон. Если бы мы… если бы у нас получилось, на первом месте у меня всегда был лишь ты.
Я улыбнулся.
— Джеки, я… В этом всё дело.
— Ты зарёкся не жениться? — с ужасом спросила она.
— Нет. Я… я пообещал себе не делать никому предложения.
Она отрывисто рассмеялась, пока я серьёзно смотрел на неё. Когда Джеки успокоилась, она чмокнула меня в щёку и прошептала:
— Если я сделаю тебе предложение, ты согласишься?
— А ты сделай, — подмигнул я.
Она широко улыбнулась.
— Мне… встать на одно колено? — Джеки выгнула бровь.
— Не обязательно, — шепнул я.
Она села на колени на кровати, и, немного сонно, немного лениво улыбаясь, сказала:
— Мэйсон Вендэм, ты женишься на мне?..
Сердце моё застучало быстро-быстро. Это делает Джеки! Моя Джеки!
— Что же я получу? — спросил я, растягивая удовольствие за наблюдением за её глазами, полными света и надежды.
Её улыбка немного потухла, глаза стали кроткими и просящими.
— Меня, — прошептала она тихо, — Всю меня. Всю.
— Тогда, — я сел рядом с ней, кладя руки ей на плечи, — Я согласен, Жаклин… Но носить ты будешь мою фамилию.
— Однако, хозяином в доме — буду я.
— Так точно, капитан, — я подмигнул моей малышке, желая только одного — быть с ней везде, куда не занесёт меня судьба.
Но пока, увы, об этом счастье придётся помолчать. Теодор Грей столько свадеб не вынесет.